я увидела, как у Максима задрожали на руле руки, а вот сослуживец как ни в чем не бывало продолжал
— И я в бокс собираюсь вернуться. Ты как, все еще тренируешься? Не против, если я в твой спортзал ходить стану. Замолвишь там за меня словечко? Ты же утром рассказывал, что «бегаешь» туда со своей женой!
Блин, еще бы Макс туда не бегал, да еще и со мной! Вот только утром, жена Максима еще оставалась инкогнито, а сейчас уже стало известно кто есть кто.
Представив что будет, если сослуживец расскажет в спортзале, кто именно сосала член (а меня в спортклубе все отлично знали), уже я пришла в ужас...
***
Высадив сослуживцев, мы наконец то привезли и Катю домой. И если бы я с мужем не находились под «впечатлением» от случившегося, то наверняка заметили бы, одинокого паренька, прячущегося за углом Катиного дома... Ну а если бы подошли поближе, поинтересоваться что он тут забыл, то сразу же узнали бы нашего старого знакомого, Кита – Никиту....
IX
Проснулась Катя в диком возбуждении. Киска текла, соски были твёрдыми — она чувствовала, как они ноют, пульсируют в такт сердцу, и всё из-за того, что во сне она снова прожила один день который был на этой неделе.
Придя в офис, она была одета как в последние несколько дней — юбка выше колен, блузка безрукавная, но плотная, что позволяло скрыть торчащие соски. Она чувствовала себя почти нормально, пока не встретила Наталью у входа. Та окинула её быстрым взглядом, ничего не сказала, только коротко кивнула в сторону коридора.
— Идём со мной.
Катя последовала за Хозяйкой в туалет. Наталья закрыла дверь, достала из кармана маленький чёрный мешочек и высыпала содержимое на ладонь. Два металлических зажимы — небольшие, но явно серьёзные, с винтиками для регулировки. Катя сразу вспомнила, как раньше подобное ей вручил Михаил Петрович, как она чувствовала зажимы на сосках, какой дискомфорт они приносилт. Но сейчас они предназначались для другого места.
— Давай, — сказала Наталья, протягивая ей зажимы. — Я хочу их на тебя повесить.
Катя сглотнула. Горло пересохло, ладони вспотели.
— Хозяйка... может, не надо? — голос дрогнул, прозвучал почти жалобно.
Наталья посмотрела на неё — спокойно, безразлично, и Катя поняла: возражения не помогут. Руки Натальи, ловко помогли девушке раздвинутт ноги, и она почувствовала холодный металл, коснувшийся сначала правой половой губы, потом левой. Щелчок зажима, потом второго. Ноющая боль, которая тут же превратилась в пульсирующее жжение. Наталья не торопилась — поправила, затянула, проверила, как сидят.
— Всё, — сказала она, отстраняясь. — Идём.
Катя поправила юбку, одёрнула блузку и вышла из туалета. Походка изменилась сразу — инстинктивно, на автомате. Она старалась держать ноги чуть шире, чтобы не создавать лишнего трения. Шла медленно, аккуратно, почти крадучись, чувствуя, как каждый шаг отдаётся пульсацией внизу живота. Если она делала шаг слишком широкий или резкий — металл впивался бы сильнее, напоминая о своём присутствии. Она старалась двигаться плавно, перенося вес с одной ноги на другую, как будто училась ходить заново.
В кабинете она села за свой стол, но неудобно — пришлось пододвинуть стул почти вплотную, чтобы ноги были слегка разведены. Зажимы давили, но терпимо.
Она старалась не смотреть на Наталью, не встречаться с ней взглядом. Но Наташа лишь усмехнулась и начала:
— Катя, живо принеси ту папку с верхней полки! Я не успеваю отчёт о делах сделать!
Катя поднялась, чувствуя, как при каждом движении зажимы между ног напоминают о себе. Металл впивался в нежную кожу при каждом шаге, и она невольно замедлялась, стараясь двигаться плавно, чтобы лишний раз не провоцировать боль.
Я ненавижу тебя - моя Любовь!!!