говорит, что тантра учит чувствовать партнёра на совершенно другом уровне.
Максим хмыкнул. Он не был любителем эзотерики, медитаций и прочих «практик». Он был человеком конкретным — инженер, цифры, чертежи. Но Лене, видимо, было интересно. А что особенно Последнее время у них с Максимом секс притупился и практиковали очень редко, Лена стала читать разную литературу у неё появились сексуальные игрушки и ей было интересно многое, то что говорил Константин что-то о тантре в интернете, Лена также заказала книгу, а потом обсуждала прочитанное с Костей по телефону. Их разговоры становились всё длиннее — теперь Лена не просто болтала с коллегой, она училась у него чему-то новому, чему-то, что выходило за рамки привычного офисного мира.
Февраль выдался холодным и долгим. Константин приходил к ним почти каждую пятницу. Они сидели в гостиной — Лена на диване, Костя в кресле напротив, Максим — за столом с ноутбуком или рядом с женой. Иногда Лена и Костя смотрели фильмы, пока Максим работал. Иногда они играли в карты. Иногда просто разговаривали — тихо, густо, с длинными паузами, которые кажутся чужим людям неловкими, но для них стали естественными.
Максим начал замечать перемены. Небольшие, едва уловимые — как первые признаки весны в феврале. Лена стала иначе одеваться дома — не в привычные мягкие спортивные штаны и мешковатую футболку, а в короткие шёлковые халаты, которые едва прикрывали верхнюю часть бёдер. Её бельё — он обратил внимание, когда складывал стирку — стало другим: не практичные хлопковые комплекты, а кружевные, яркие, с тонкими лямками и глубокими вырезами. Она стала чаще принимать ванну, подолгу выбирать кремы и масла, натирать тело скрабами с запахом жасмина и розы.
Однажды вечером, когда Костя сидел у них в гостиной, Лена вышла из ванной в одних трусиках и маечке. Не в халате — именно в трусиках. Чёрных, кружевных, едва прикрывающих аппетитную округлость ягодиц, и в тонкой маечке-аладине, которая обтягивала тяжёлую грудь так, что соски проступали сквозь ткань двумя тёмными точками. Она прошла через гостиную, босиком по паркету, слегка покачивая бёдрами, и села на диван рядом с Костей, подогнув под себя ноги.
Максим замер. Он сидел в кресле с ноутбуком и смотрел на жену — на её обнажённые плечи, на ложбинку между грудями, на полоску кожи между маечкой и поясом трусиков. Кровь прилила к лицу, сердце застучало чаще. Он хотел что-то сказать — может быть, попросить Лену одеться, или просто выразить удивление — но слова застряли в горле. Потому что в тот же момент он ощутил нечто неожиданное: возбуждение. Острое, горячее, пульсирующее возбуждение, которое он не испытывал уже давно.
Костя повернул голову к Лене. Его взгляд скользнул по её телу — медленно, спокойно, без стеснения. Он не отвёл глаза, не смутился. Как будто видел её в таком виде каждый день. Как будто это было естественно — вот так сидеть рядом с полуголой женщиной и обсуждать погоду или новости.
— Завтра обещают снег, — сказал Костя, не отрывая взгляда от Лены.
— Да? — Лена потянулась, подняв руки над головой, и маечка задралась ещё выше, обнажив полоску живота и пупок. — Я люблю снег.
Максим сглотнул. Его пальцы сжались на крышке ноутбука. Он смотрел на то, как Костя смотрит на Лену — и на то, как Лена позволяет ему смотреть. Она не пряталась, не прикрывалась, не ёжилась. Наоборот — она словно наслаждалась его взглядом, словно купалась в нём.
В тот вечер Максим не сказал ни слова. Он закрыл ноутбук, пожелал спокойной ночи и ушёл в спальню. Лена осталась с Костей —
Дал в рот училке по истории