Лена: — Ой, чтоб ты без меня делал, совсем пропал бы. За это ты должен сегодня прийти ко мне и принести что-нибудь вкусненькое.
«Вкусненькое?»
Лена: — Вчера столько народу было, я так устала, сил нет с кровати подняться.
«Где, в клубе?»
Меня начали обуревать флешбэки прошлых встреч по субботам после ее посещения клуба.
«Офигеть, так значит это происходило всегда! Она ходила в клуб, ее несчадно драли там во все дырки, а на следующий день она просила меня прийти принести что-нибудь вкусненькое, еще и жаловалась на дискомфорт внизу живота, а я ее жалел.»
Я: — Пиздец!
Лена: — Что ты сказал?
«Я что, вслух матюкнулся?»
Я: — Спрашиваю, чего вкусненького ты хочешь?
Внутри началось брожение. Яркими красками в самом центре красовалась картинка, на которой эта блядища отдается мужчинам, а я стою в сторонке с пакетиком сладостей, ожидая, когда меня снисходительно поманят пальчиком. И хороводом вокруг этой картинки ходили сцены моих бесконечных посещений Лены.
«Твою мать, она меня и звала только после оргий!!!»
Слезы наполнили глаза, я стоял перед зеркалом в спальне и видел, как внутри человечка в блузке на голое тело зарождается истерика.
«Вот значит как?»
Запрыгнув на кровать, я выдавил смазку на руку и, смазав искусственный член, со злостью направил его в заданном направлении.
Казалось, что Лене все равно, кому и как выдать шквал информации, она просто лилась из нее ручьем, и ей было все равно, слушают ее на другом конце или нет.
В позе наездницы я, как в прошлый раз, удерживая ствол рукой во избежание изгибов, начал давить на него попкой, и он пошел внутрь.
«Терпи, ничтожество!!! Терпи! Хотел девушку трахать? Обойдешься, тебе, ничтожество, только такой секс и доступен!»
Боль физическая, боль психологическая. Наверное, в любой другой момент я бы сломался, замкнулся в себе и постарался проглотить обиду, но сейчас, чувствуя ее, я начал действия, которые внутри что-то сломали.
Добавив немного смазки, член уже увереннее шел вглубь, и я чувствовал удовлетворение от того, что наказание достойно моей обиды.
Я: — Ооооох!!!
Услышав вырвавшийся от неожиданности вздох, я закрыл себе рукой рот.
Лена: — Ты там чего?
Отвечать было сложно. Продолжая сидеть на коленях, моя попка коснулась постели, а это означало, что нечто полностью внутри меня. И от этого закружилась голова. Наклонившись вперед, я коснулся лбом покрывала, пытаясь сдержать одновременно вырывающиеся крики от боли и удовлетворения. Нет, это не удовлетворение, какое может быть удовлетворение, когда тебе больно аж до искр из глаз. Это революция! Именно с такими криками обезумевшие от произвола бунтовщики, прыгают на амбразуры.
«Он внутри, он полностью внутри, обалдеть, я это сделал!»
Выпрямившись и опустив глаза, я увидел, как мой дружок начинает истерично дергаться, смотрю вперед в зеркало, и картинка окончательно добивает меня. Пытаясь не забрызгать все своим семенем, я откинулся назад и начал кончать.
Я: — Блузка!
Вспомнив, что на мне одежда, накрыл рукой головку, ощущая, как при каждом выстреле анус сжимается, сдавливая содержимое внутри.
Лена: — Что ты сказал?
Звон в ушах, в висках отчетливо слышатся удары пульса. Я лежу на спине, с согнутыми в коленях ногами, расположенными по бокам. Хочется извлечь прибор: он и раньше немного удовольствия приносил, теперь же казался просто разрывающим меня изнутри.
Аккуратно приподняв таз, я потянул его за искусственную мошонку, и, достигнув середины, анус, как будто не в силах больше терпеть его присутствие, вытолкнул предмет наружу.
тайные удоволдьствия Шурочки