—Вот, глянь, почти как салон крутой иномарки! Всё Олина заслуга, — он хлопал меня по плечу. — Умница, красавица, хозяйка. Эх, Артём, цени, коль своя будет. Держись за таких.
Я улыбался, кивал, а в голове стоял образ этой самой «красавицы-хозяйки» на коленях у окна, с закатившимися от наслаждения глазами, пока её муж курил внизу.
—А ты, я смотрю, парень видный, — продолжал Сергей, вставляя сигарету в уголок рта. — Девушка есть? Небось, отбоя нет?
Ольга как раз вышла из кухни, неся тарелки. Она замерла на секунду, слушая. Я поймал её взгляд. В нём была тень насмешки и вызова.
—Нет, — ответил я просто, глядя прямо на неё. — Никакой девушки. Не сложилось.
—Ну, бывает, — вздохнул Сергей. — Зато свобода. Гуляй, пока можешь!
Обед прошёл в странной, сюрреалистичной атмосфере. Сергей говорил о работе, о ремонте, снова хвалил Ольгу. Она скромно улыбалась, подливала ему суп, а её нога под столом, будто нечаянно, раз, другой касалась моей. Каждое такое касание было, как удар током. Я видел, как она едва заметно облизывала губу, когда Сергей отворачивался.
После еды мы взялись за ванну. Работа была тяжёлой, требовавшей усилий двоих. В тесном пространстве ванной наши тела постоянно соприкасались. Я чувствовал его потный локоть и тяжёлое дыхание. А ещё я чувствовал взгляд Ольги, которая то заходила «подать инструмент», то просто стояла в дверях, наблюдая. Её взгляд был тяжёлым, физически ощутимым, как прикосновение.
В какой-то момент, когда мы с Сергеем вдвоём поднимали тяжёлую акриловую чашу, я намеренно оступился, делая вид, что тяжесть вырвалась из рук. Ванна грохнула на пол, не разбившись, но мы оба ахнули. Сергей выругался.
—Ты чего, братан? Разбил бы! — проворчал он, потирая спину.
—Сорри, — скривился я, хватаясь за поясницу. — Кажется, сорвал спину. Резко так дернул.
Сергей махнул рукой, раздражённый, но не заподозривший ничего.
—Иди, приляг, отдышись. Я сам как-нибудь. Оль! Грелку ему дай, что ли!
Ольга мгновенно материализовалась в дверях.
—Иди в спальню, — сказала она ровным голосом сиделки. — Ложись. Сейчас принесу.
Я прошёл в их спальню, ту самую, где было наше первое падение. Лёг на кровать, пахнущую её духами и чужим табаком. Сердце колотилось. Через минуту вошла она с грелкой и большой банкой разогревающей мази. Дверь прикрыла, но не закрыла. Мы слышали, как в ванной возится Сергей, что-то роняет и ворчит.
—Где опять болит? — спросила она шёпотом, садясь на край кровати. Её лицо было близко. Глаза — тёмные, нечитаемые.
—Ниже, — прошептал я в ответ. — Ты знаешь где.
Она положила грелку мне на живот, а свои руки, намазанные резко пахнущей мазью, опустила мне под джинсы. Её пальцы нашли поясницу, массировали, но быстро, слишком быстро сползли ниже, к ягодицам, к самому краю трусов. Потом её рука проскользнула под резинку и обхватила мой член, который уже стоял колом, готовый к этой игре.
—Не болит? — спросила она, начиная медленно двигать рукой, смешивая мазь с естественной смазкой. Голос её был хриплым, полным притворной заботы и настоящей похоти. — Или… наоборот, слишком болит?
—Терпимо, — выдавил я, глядя в её глаза. Моя рука легла ей на колено, поползла под юбку по внутренней стороне бедра. Она не остановила. — Но… не хватает смазки. Мазь сухая.
Она закусила губу. Потом посмотрела на дверь, за которой гремел Сергей.
—Ох ля ты опять меня…надо кончать, — выдохнула она. — А то он сейчас зайдёт, и точно… и нам хана.
Она резко перешла с кровати на пол, встав на колени. Взяла член в рот. На этот раз без прелюдий, с отчаянной, жадной скоростью. Она сосала глубоко, яростно, одной рукой
Мама друга