В её пизде каким-то чудом всё ещё находился оторванный член Максима. Уже начавший коченеть, но всё ещё глубоко внутри неё — по самое основание. Её собственная плоть крепко сжимала мёртвый хуй сына.
— Н-нет... о бляяяяять... что? — хрипло выдохнула она дрожащим голосом.
Ужас, жалость к себе, боль и осознание абсолютного конца ударили одновременно.
И от этого Диана начала кончать.
Её изуродованное тело задрожало. Обрубки рук и ног дёргались в судорогах, распоротый живот сокращался, выталкивая новые петли кишок в пасть зомби. А пизда — её ненасытная, проклятая пизда — сильно, ритмично пульсировала вокруг мёртвого члена сына.
— Ааааааах! Сукаааа! Я кончаю! Меня жрут заживо, а я кончаю! — захрипела она сквозь слёзы.
Каждый новый рывок, которым зомби вытягивал её кишки, вызывал новую волну оргазма. Боль была чудовищной, но именно она превращалась в самое острое, самое грязное удовольствие в её жизни. Диана рыдала, материлась и кончала одновременно.
— Вы жрёте мою семью... жрёте меня... а у меня в пизде хуй моего мёртвого сына... я кончаю от этого... я кончаю, бляяяять! Я такая ёбаная тварь!
Слёзы текли по щекам ручьями. Она жалела себя, жалела детей, жалела Катю. Этот стыд и жалость доводили её до новых, ещё более сильных спазмов. Пизда сжималась так сильно, что из неё вместе с соками вытекали сгустки крови.
Зомби продолжал тянуть её кишечник. Диана выгнулась дугой на обрубках, закричала и снова кончила — долго, мучительно, почти беззвучно в конце. Её глаза закатывались, тело билось в конвульсиях, обрубки ног дёргались, разбрызгивая кровь.
— Я не хочу умирать... но мне так хорошо... так больно... так стыдно... оооох, выеби меня, смерть...
Зомби снова дёрнул, вытягивая очередную петлю кишечника. Диана вздрогнула всем изуродованным телом.
«Ааааах... сука... почему от этого так пиздецки приятно? Я же должна выть от боли и страха, а у меня пизда снова сжимается...»
Она всё ещё чувствовала мёртвый член Максима глубоко внутри себя. Он уже почти полностью окоченел, но всё ещё заполнял её.
«Это член моего сына... Моего мёртвого сына... Я сейчас сдохну с хуем собственного ребёнка в пизде. Какой же я мерзкий кусок мяса...»
Слёзы потекли сильнее.
«Прости меня, Макс... Прости, Сонечка... Катенька... Я вас вырастила в этом дерьме. Я вас не защитила. Я даже в последние минуты продолжала ебаться...»
Новый мощный спазм прошёл по её изуродованному телу. Обрубки ног дёрнулись.
«Но боже... как же мне хорошо... Я кончаю от того, что меня жрут. От того, что вся моя семья — куча кровавого фарша. От того, что я полностью беспомощна...»
«Я всегда знала, что я больная. Но не думала, что настолько. Я умираю, а мне нравится. Мне нравится чувствовать, как он жрёт мои кишки. Нравится чувствовать, как кровь вытекает из меня. Нравится, что сын всё ещё внутри меня...»
Диана попыталась сжать мышцы влагалища, чтобы сильнее обхватить мёртвый член.
«Ещё... ещё немножко... Пусть рвут. Пусть жрут меня заживо. Я хочу кончить ещё раз. Самый последний раз. Самый грязный и стыдный оргазм в моей жизни... Я прожила как последняя шлюха... и умру как последняя шлюха. Без покаяния. Без сожаления. Только с хуем сына в пизде и кишками наружу...»
Последний, самый сильный оргазм накрыл её, когда зомби особенно сильно рванул кишки. Диана широко раскрыла глаза, посмотрела на кровавое месиво, которое осталось от её семьи, почувствовала член сына глубоко в себе и... Её тело замерло в последней судороге. Глаза остались открытыми, полными слёз, ужаса и какого-то странного, больного счастья.
Так ушла Диана — кончая до самого последнего мгновения своей жизни, в луже крови, кишок и спермы своего мёртвого сына.
Мой второй мужчина.