Они шли рука об руку по тропинке, ведущей к озеру. Эрику было невозможно скрыть выпуклость в штанах. Он не мог поверить в то, что только что сделал. Он покачал головой, думая, что, возможно, всё это было сном.
Взгляд Мелинды неотрывно скользил по промежности отца. Ей почти стало его жаль, когда она увидела, как его сжатый пенис пульсирует от желания.
Вскоре они вышли на небольшую поляну неподалеку от озера.
«Давай сядем сюда, папа».
Они сидели молча, глядя на сверкающее озеро. Вдали на поверхности воды виднелись крошечные точки — это были люди, гребущие на небольших лодках. Издалека доносились тихие звуки детского смеха и игр. В тот момент всё было идеально.
«Папа, — нарушив молчание, — ты... ты... ты думаешь, я могу тебя еще раз поцеловать?» — спросила она, лукаво улыбаясь ему.
Эрик затаил дыхание. Он не мог ответить сразу. Каким-то образом он знал, что этот вопрос снова возникнет. Он тренировался говорить ему «нет» мягко. Он не хотел причинить ей боль. Однако вся практика сошла на нет, когда он столкнулся с этим вопросом. Вместо твердого «нет» он сказал: «Полагаю, да, но только один раз».
Сердце Мелинды замерло в груди. Нервно она повернулась к отцу и притянула его губы к своим. Когда их губы соприкоснулись, он притянул её к своей обнаженной груди. Когда он открыл рот, она не стала ждать, пока он поцелует её языком; она всунула свой язык в его теплый и влажный рот. Она чувствовала вкус вина, которое он пил. Когда её язык выскользнул, язык отца последовал за ним, прижимаясь к её рту. Он пососал её язык и услышал её стон. Поцелуй продолжался и продолжался, перерастая во второй поцелуй, а затем и в третий. Эрик рискнул, поднял руку и просунул её под кофточку дочери, снова коснувшись её груди.
На этот раз Мелинда не притворялась спящей, но все равно не хотела, чтобы это прекращалось.
Она застонала, когда он почувствовал её грудь в своей ладони. Его пальцы дрожали, когда он играл с соском, заставляя дочь прижать грудь к его руке и издать тихий стон. Их губы почти распухли от продолжающихся страстных поцелуев.
Внезапно Эрик отстранился, его дыхание стало прерывистым. «Мелинда, мы не можем, мы... мы... должны остановиться».
Его голос показался Мелинде неубедительным. Она толкнула его на землю, игнорируя его слабые протесты и снова прильнула губами к его губам. Её рука подняла топ, пока обе груди не оказались на виду у прохладного послеполуденного воздуха, отчего соски еще больше затвердели. Она смело и легко подняла рубашку отца и бросила её на пол.
Боже, какие они прекрасные, подумал Эрик, хотя и понимал, что заходит слишком далеко.
«Нет, Мелинда, остановись», — сказал Эрик, отталкивая Мелинду от себя.
Мелинда упала на спину, тяжело дыша и посмотрела в небо. «Я... я идиотка, папа. Я всегда все порчу. Прости, папа».
Эрик приподнялся, поднял топ и посмотрел на дочь. Он был так взволнован, что терял контроль над собой. «Это моя вина, а не Мелинды», — подумал он. «Я взрослый и я спровоцировал её». Затем он вздохнул, глядя на грудь дочери, а потом — на её чёрную плиссированную юбку.
«Ты не идиотка, Мелинда. Ты замечательная девушка и я тебя очень люблю», — прошептал Эрик, затем лёг рядом с ней и положил голову ей на грудь. Его лицо прижалось к горячей коже её груди. Он чувствовал, как бешено бьётся её сердце. Медленно, словно не в силах сдержаться, его рука начала скользить вниз по животу дочери. Он любовался её мягкой кожей кончиками пальцев.
Свежие впечатления.