угрюмо. Встречу со мной ему назначили с самого верха, с такой кремлевской башни, что я даже и не брался угадывать, за кого он меня принимает. Получившие звонок из Кремля люди всегда принимают меня за агента российских спецслужб, пусть даже я прямо говорю им, что поддерживаю Украину, президента Зеленского, права ЛГБТК+ и участие трансгендерных детей в спорте. Наверное, если бы не костюм, меня бы принимали за исламского экстремиста.
Шарик некоторое время катился по верхнему уровню, потом перескочил на нижний. В щелях между дольками были видны какие-то лампочки и шестеренки. Шарик остановился. Я выиграл. Олигарх протер потный лоб.
– Вот копии документов на ЧВК и африканскую компанию, – сказал я, доставая из-под полы папку и при этом показывая внутреннюю, радужную сторону пиджака Америке. Та потянулась за папкой, но олигарх помешал ей и ухватил папку.
– Там же ваши фотографии с командирами, карта перелетов, – добавил я. Мне не часто достается говорить такие вещи в лицо высокопоставленным вампирам, поэтому я вложил в них всю доступную мне желчь и злость.
– Это агент ФСБ, – сказал олигарх племяннице. – Провокатор, при чем ебнутый.
– Разве агент ФСБ стал бы рисковать такими деньгами? – спросил я. На поле перед крупье лежали несколько миллионов долларов в синих и белых фишках.
– На все, – сказал олигарх, толкая к крупье фишки. Она нажала на какие-то кнопки, и рулетка вся засияла и засветилась. На верхнем уровне открылись и закрутились небольшие пропеллеры, между дольками легли узкие мостки. Я заметил, что олигарх метнул крупье странный взгляд, и я впервые заподозрил девушку в том, что она может быть в сговоре с моим оппонентом. Казино было нейтральной территорией, и крупье тоже должен был быть нейтральный. Я выполнял здесь филигранную работу, череда проигрышей на рулетке должна была точно совпасть с чередой падений финансовых структур олигарха по всему миру.
Я напрягся, чтобы пробить магическую защиту девушки. Она была красивая и молодая, двадцати, может быть даже девятнадцати лет. Крупье несколько походила на Америку, но макияж у нее был легкий, невзрачный. На ее верхней губе были темные волоски. Она встретилась со мной взглядом, и я почувствовал сопротивление гипнозу.
Крупье смотрела на меня уверенно, но не враждебно.
– Что там в папке? – спросила она у олигарха. Тот нахмурился.
– Какая разница? – спросил он, совершенно не удивившись грубости прислуги.
– Там же в папке ордер на арест от международного суда, – сказал я. – Яхты арестованы двадцать минут назад, сейчас у вас замораживают счета.
Олигарх неспеша достал из кармана телефон, и только тут я впервые увидел на его лице страх. Уведомления в телефоне подтверждали мои слова.
– Кроме того, – сказал я. – Группа специальных брокеров «Поющий Тюлень» сейчас проведет несколько операций на фондовом рынке в США и Японии, которые полностью разрушат публичную сторону вашего бизнеса.
Нижняя губа олигарха затряслась. Я заметил, что Америка перестала жевать и смотрела на меня приподняв одну бровь и сжав губы, будто пряча во рту чупа-чупс. В ее взгляде читался обновленный интерес. Раздался щелчок, и мы все посмотрели на рулетку.
Шарик проскакал по пропеллерам, взлетел над мерцающей лампочкой и упал на одно из моих чисел. Олигарх заозирался. Его охранники еще не понимали этого, но они уже не были его охранниками. Олигарх это понимал, и ему было страшно.
– Ставлю все! – воскликнул он, стуча ладонями по краю колеса. Его лицо побагровело, по лбу и щекам катил пот.
– У вас больше ничего нет, – сказал я. Олигарх закрутил головой. Его руки дрожали. Америка стояла, отвернувшись и скрестив руки
Моя блудливая жена. Часть 2.