Когда мы наконец закончили. Вика молча привела себя в порядок. Мы почти не разговаривали. Она выглядела растерянной, но уже не плакала.
Мы вернулись в баню вместе.
С первого взгляда стало понятно — что-то здесь произошло.
Катя лежала на полке, сильно растрёпанная. Волосы растрепались, лицо горело ярким румянцем, дыхание было неровным. Она не поднимала глаз и старалась ни на кого не смотреть. Купальник на ней сидел криво, трусики явно были сдвинуты.
Паша сидел рядом без плавок, накрывшись полотенцем. Он выглядел довольным и расслабленным, как человек, который только что хорошо потрахался. На его лице играла лёгкая ухмылка, которую он пытался скрыть.
Они явно пытались делать вид, что ничего не было, но это плохо получалось.
Я смотрел на них и в голове крутились мысли: «Неужели пока я трахал Вику, Паша всё-таки вставил моей жене? Или они просто сильно заигрались с массажем?»
5
Вика молча села в дальнем углу, подальше от мужа. Она даже не взглянула в его сторону.
Паша попытался разрядить атмосферу:
— Ну что, все живы? — сказал он, пытаясь улыбнуться. — Может, уже хватит дуться?
Вика бросила на него холодный, злой взгляд, но ничего не ответила.
Паша почувствовал напряжение и уже мягче добавил:
— Давайте просто выпьем. Нет смысла портить весь вечер.
Он налил всем коньяка. Мы выпили почти молча. Коньяк пошёл тяжело. Я сразу почувствовал, как по телу разливается слишком сильный, неестественный жар.
Через некоторое время мы вышли на террасу. Паша включил музыку, поставил на стол бутылки и закуски. Он пытался вести себя как ни в чём не бывало — шутил, смеялся, но атмосфера оставалась напряжённой.
Он постоянно подливал именно мне.
— Артём, держи, — сказал он, снова наполняя мою стакан. — Расслабься уже, брат. Сегодня нужно отдохнуть по-настоящему.
Я не отказывался. С каждой новой порцией тело становилось всё горячее, а возбуждение, которое появилось ещё у озера, только усиливалось. Член стоял почти постоянно.
Вика почти не разговаривала и редко поднимала глаза. Когда Паша подходил к ней, она явно отстранялась. Он это замечал, но делал вид, что всё нормально.
Катя тоже была скованной и тихой, но когда Паша пригласил её танцевать, она после небольшого колебания встала. Паша сразу прижался к ней, положил руку на талию и начал что-то тихо говорить ей на ухо. Катя краснела, но не отходила.
Я смотрел на это и чувствовал смесь ревности и сильного, болезненного возбуждения.
Паша снова подошёл ко мне с бутылкой:
— Пей, Артём. Сегодня ночь длинная, — подмигнул он и хлопнул меня по плечу.
Я выпил. Голова начала кружиться, тело горело огнём. Возбуждение стало почти невыносимым. Каждый взгляд на Вику и на то, как Паша держит мою жену, только подогревал меня ещё сильнее.
Я встал и подошёл к Вике. Она сначала напряглась, но когда я обнял её за талию и начал медленно двигаться под музыку, не оттолкнула. Её тело было горячим, дыхание — неровным.
Паша тем временем всё смелее танцевал с Катей, прижимаясь к ней сзади и опуская руки всё ниже.
А я чувствовал, что постепенно теряю контроль над собой.
Я сидел за столом и пытался держать голову прямо, но это становилось всё тяжелее. Взгляд невольно упал на Вику. Она тоже выглядела плохо — лицо красное, глаза стеклянные, плечи опущенные. Она сидела, тяжело опираясь на стол, и выглядела так же растерянно, как и я.
Моя голова внезапно тяжело упала на руки, прямо на стол.
Перед глазами были Паша и Катя. Паша сидел на диване, широко расставив ноги, и откровенно приставал к моей жене. Одна его рука грубо мяла ей грудь через халат, вторая залезла под подол и явно находилась
Мой самец