к груди незнакомки, окутывая сладким запахом дорогого парфюма.
— Чт...
— Я буду вас держать, чтобы вы не упали, — она чуть сильнее сжала руку на талии, пока горячее дыхание обжигало ухо. — Не хочу, чтобы вы пострадали.
Эмилия сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается волна противоречивых эмоций, от возмущения до странного, необъяснимого спокойствия и попыталась высвободиться.
— Не стоит...
Но в этот самый момент двери вагона с шипением разъехались в стороны, и толпа хлынула одновременно на выход и на вход, забыв о любых правилах приличия. Кто-то наступил ей прямо на ногу, заставив ее вскрикнуть и выругаться сквозь плотно стиснутые зубы самым грязным ругательством, какое только пришло в голову.
Чужая хватка на талии оказалась единственной точкой опоры, не дающая ей окончательно рухнуть на грязный пол вагона. Поезд дернулся, набирая ход с тем характерным звуком, от которого закладывает уши, и ее снова качнуло вперед, но на этот раз она осталась на месте.
Она почувствовала, как пальцы незнакомки чуть сдвинулись и другая рука медленно прошлась по ее бедру, обтянутому чулком, доходя до края юбки. Движение было настолько плавным, что поначалу она приняла его за случайность, но когда рука плотнее обхватила бедро сомнений не осталось вовсе.
Девушка замерла, ощущая, как сердце пропускает один глухой удар, а затем пускается в галоп, колотясь где-то в горле, перекрывая дыхание. Этот наглый жест в публичном месте заставил кровь прилить к ее щекам, пока чужие пальцы проходили по кружевному краю чулка.
— Что вы делаете? — хрипло спросила она и попыталась повернуть голову, чтобы заглянуть в лицо наглой незнакомки, но та стояла слишком близко и повернуться было невозможно.
— Держу вас, — в низком голосе слышалась откровенная усмешка. — Здесь очень опасно стоять без поддержки.
Ее пальцы тем временем продолжали свое путешествие по бедру. То как она касалась, как поглаживала и сжимала, эти действия посылали в низ живота горячую волну, с которой младшая пыталась бороться. Она понимала, разумом, что должна оттолкнуть эту руку, должна возмутиться, возможно, даже закричать, привлекая внимание других пассажиров, но вместо этого ее тело оставалось неподвижным.
— А точно так выглядит поддержка? — уточнила девушка, когда чужая рука сжала ягодицу.
— Конечно, — горячее дыхание обожгло шею, а мягкие губы коснулись ее затылка.
Эмилия хотела ответить что-то грубое, чтобы заставить эту наглую женщину немедленно убрать руки и отодвинуться на безопасное расстояние, но горло перехватило спазмом, а вместо слов из груди вырвался лишь рваный выдох, похожий на сдавленный стон. Чужая ладонь тем временем сжала ее ягодицу сильнее, затем вдруг отпустила, успокаивающе погладила словно извиняясь за причиненное неудобство и тут же снова сжала, большой скользнул в ложбинку между ягодиц, надавил на нее через ткань юбки и заставил Эмилию непроизвольно податься тазом назад, навстречу этому прикосновению.
— Какая отзывчивая, — с той же усмешкой в голосе, растягивая слова, прокомментировала женщина.
Она чувствовала, как намокают трусики, становясь мокрыми, как собственное тело предает ее окончательно и бесповоротно, отзываясь на ласки незнакомки.
Поезд дернулся в последний раз и замер, а двери с шипением разъехались, впуская в вагон новую порцию спертого воздуха и людского гула, смешанного с обрывками чьих-то разговоров, шарканьем подошв и писком закрывающихся створок. Толпа перераспределилась, кто-то вышел, кто-то втиснулся, орудуя локтями и бормоча извинения. На короткий миг давление вокруг ослабло, подарив ей иллюзию свободы, возможность сделать полшага вперед. Но уже в следующую секунду чужие руки вновь легли на ее бедра и притянули обратно.
— Куда же ты, — прошептала она ей в затылок.
Теперь обе чужие руки лежали на ее ягодицах. Женщина сжала ягодицы, развела их чуть в стороны,
Как я провела Новый Год