— Да, дверь в сарае перекосилась. Антон всё обещает, но руки не доходят.
— Сделаем, — уверенно сказал Степан. — Я после обеда зайду. Покажу, что да как.
— Хорошо, я буду ждать, — сказала она и, взяв миску с ягодами, направилась обратно в дом.
Степан смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью. В груди разливалось приятное тепло. Сегодня он увидит её снова, и на этот раз у него будет настоящий повод. А там — будь, что будет. Он уже решил, что не упустит свой шанс. Слишком долго он был один, слишком долго его никто не согревал своим теплом. И пусть эта женщина — чужая жена, пусть это неправильно, но он готов был рискнуть. Ведь жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в желаниях.
***
Солнце уже стояло в зените, когда Степан Васильевич, прихватив свой старый ящик с инструментами, направился к соседям. Сердце билось чаще обычного, хотя он старался сохранять спокойствие. "Просто помочь людям, чего уж там", — твердил он себе, но где-то глубоко внутри знал, что идёт совсем не для того, чтобы чинить какую-то дверь.
Он зашел в калитку, и через мгновение из дома вышла Марина. На ней был лёгкий летний сарафан белого цвета, открывающий загорелые плечи и ключицы. Волосы были распущены и несколько тёмных прядей обрамляли её миловидное личико.
— Степан Васильевич, проходите, — улыбнулась она. — Я как раз освободилась.
— Здравствуйте, Марина, — ответил он, чувствуя, как от её улыбки теплеет внутри. — Ну что, показывайте свою дверь.
Она провела его через двор к сараю. Сарай был небольшим, но добротным, из толстых досок, с двускатной крышей. Дверь действительно немного перекосилась.
— Вот, смотрите, — сказала Марина, указывая рукой на проблемную дверь. — Закрывается с трудом, приходится поднимать.
Степан подошёл поближе, присел на корточки, осматривая петли и косяки.
— Да тут делов-то на пять минут, — уверенно заявил он. — Петли ослабли, плюс косяк повело. Я сниму дверь, подправлю и поставлю обратно. Всё будет лучше нового.
Он достал отвёртку и молоток, ловко открутил петли, снимая тяжёлую деревянную дверь. Марина стояла рядом, наблюдая за его работой.
— Вы так ловко всё делаете, — сказала она. — А Антон в этих делах не особо силён. С детства в городе.
— А я с детства в деревне, — ответил Степан, забивая гвоздь. — Тут иначе никак. Если руки не приложить — всё развалится.
Он работал быстро и умело, то и дело поглядывая на Марину. Она стояла, прислонившись плечом к стене сарая, и смотрела на него с каким-то странным выражением. Он не мог понять — то ли интерес, то ли скука, то ли что-то ещё.
— Скучаете здесь? — спросил он, поправляя дверь на петлях.
— Немного, — честно призналась она. — В городе всё по-другому. Там движение, люди, шум. А здесь тихо, пусто.
— Привыкнете, — улыбнулся Степан. — Тишина лечит, знаете. После города — это бальзам на душу.
Он закрутил последний шуруп, проверил дверь — она открылась легко, без скрипа.
— Всё, готово, — сказал он, вытирая руки о тряпку.
— Ой, спасибо вам огромное! — искренне обрадовалась Марина. — Пойдёмте, я вас чаем угощу. Заодно и отдохнёте.
Степан кивнул, собирая инструменты. Они прошли в дом, и он снова оказался в уютной кухне, где вчера был ужин. Но сейчас всё было иначе — в доме не было Антона, было только тепло от плиты, запах свежезаваренного чая и Марина, хлопотавшая у стола.
— Проходите, садитесь, — пригласила она. — Я сейчас печенье принесу.
На звездолете