— Сейчас увидишь, — прохрипел он, чувствуя, как горячее дыхание Марины касается его лица.
— Не надо, — едва слышно прошептала она, отворачивая лицо. — Степан Васильевич, пожалуйста...
Но он уже припал к её губам, впиваясь в них жадно, грубо, не давая ей договорить. Она попыталась вывернуться, замотала головой, но он держал крепко.
— Надо, надо, — усмехнулся он, отрываясь от её губ. — Сама жопой крутила, сама наряжалась в эти свои сарафанчики. Не надо было дразнить старого мужика.
Он резко перевернул её на живот, и Марина вскрикнула от неожиданности. Степан тяжело сел на её ноги, прижимая её бёдра к кровати. Его руки нашарили край сарафана, задрали его, обнажая гладкую смуглую кожу. Под тонкой тканью трусиков угадывалась киска, и Степан нетерпеливо отодвинул их в сторону.
— Нет, Степан, прекратите немедленно! — в голосе Марины звучала паника. — Я никому ничего не расскажу, если вы сейчас остановитесь! Клянусь!
— Заткнись, — коротко бросил он, проводя пальцами по её влагалищу.
Он нахмурился — было суховато. Но это его не остановило. Второй рукой он торопливо приспустил штаны, стянул их вместе с трусами, освобождая уже полностью вставший член. Он был крупным, плотным, с тёмной головкой, и пульсировал от возбуждения. Шестнадцать сантиметров, как он сам знал, — и Марина сейчас почувствует каждый из них.
Он прислонил головку к её входу, ощущая тепло женского тела. Марина дёрнулась, попыталась отползти, но он держал её за бёдра, прижимая к себе. И начал вводить — медленно, с усилием, не обращая внимания на её протестующие писки.
— Нет, нет... как же так? — всхлипывала она, впиваясь пальцами в простыню. — Зачем вы... я же просила...
— Заткнись, я сказал, — повторил он, наваливаясь на неё всем телом. Его ладонь легла на затылок Марины, и он вдавил её лицо в подушку.
— М-м-м... — раздался приглушённый стон.
Степан начал двигаться. Бёдра его ходили ходуном, член погружался в узкое влагалище с каждым толчком глубже. Марина вздрагивала, вцепившись в простыню, но он не обращал на это внимания. Он чувствовал, как туго обхватывает его стенки её киски, как она сжимается от напряжения.
— Вот так, — выдохнул он, ускоряясь. — Вот так, Марина, терпи.
Она издавала сдавленные звуки, уткнувшись лицом в подушку. Член Степана скользил в ней всё быстрее и быстрее, его дыхание стало хриплым, каждое движение отдавалось в теле горячей волной. Он входил в неё резко, глубоко, чувствуя, как постепенно становится влажнее.
Через несколько минут Степан отпрянул, резко выскользнув из неё. Марина вздохнула, но он уже переворачивал её на спину. Теперь он видел её лицо — заплаканное и раскрасневшееся. Она не отводила взгляда, но в нём уже не было прежней паники — только тупая обречённость.
— Что ты городская сучка, — усмехнулся Степан, нависая над ней. — Думала жопой повиляешь и всё?
— Это изнасилование, — прошептала Марина, и голос её дрожал.
— А ты особо не сопротивлялась, — хмыкнул он, раздвигая её ноги. — Дала бы отпор — я бы остановился. А ты лежала, как тряпочка.
Он снова навалился на неё, входя одним движением. Марина вскрикнула, выгнув спину, и он сразу взял резкий темп, вколачиваясь в неё снова и снова. Она прикусила губу, стараясь не издавать звуков, но стоны всё равно прорывались наружу — тихие и сдавленные.
— Нравится, сучка? — спросил он, вбиваясь в неё. — Чувствуешь, какой у меня?
Она молчала, но её тело отвечало — влагалище пульсировало вокруг его члена, выделяя всё больше смазки. Степан наклонился, поймал её губы своими, засосал их, впиваясь в нижнюю губу, и она не ответила,
Полное обслуживание.