цветок моего лотоса"? Или "Трахни меня, жеребец"? Вернись в реальность, баран.
Я решил не испытывать судьбу лишний раз:
— Надеюсь, это комплимент.
И сразу отправил следующее сообщение, чтобы не продолжать опасную тему:
— Еще раз спасибо за фотки.
— Пожалуйста. Обращайся.
— Обязательно.
— Спокойной ночи.
— Споки.
Удержался, чтобы не добавить смайлик-поцелуйчик к последнему сообщению. Уже хорошо.
Заснуть быстро не получилось. Я листал фотографии снова и снова, разглядывая мелкие детали, ускользнувшие от меня при первых просмотрах. Чаще всего я возвращался к той фотографии, на которой Сашкина ладонь лежала на моей ягодице. Я буквально ощущал её на том же месте, аккуратное прикосновение, тепло ее ладошки и ту электрическую искру, которая меня тогда шандарахнула. Не выдержав, я схватил член, и, не отрывая взгляда от фотографии, стал яростно онанировать. Я не думал ни о чем конкретном, просто смотрел на Сашину ладонь и свою задницу с полоской стрингов, какие-то еще смутные отрывочные образы мелькали перед глазами. В конце концов я бурно кончил, живот аж болел от напряжения, я откинулся на подушку и вскоре так и уснул, с телефоном в руке и каплями спермы на коже.
Наступили выходные, а это значило, что родители будут дома, и мы уж точно не поиграем в ближайшие дни, даже если бы и захотели. Мы с Сашкой были заняты разными домашними делами, которыми нагрузили нас родители — помощь в уборке, готовке еды, сгонять в магаз, и всякой другой мелкой дребеденью. Переглядывались, встречаясь в коридоре или на кухне, тихонько улыбались друг другу. Напряжение первых дней после моего прокола прошло, и мы с сестрой уже вернулись на прежний уровень отношений, за исключением той игры, которую мы вели. Эта был новый, дополнительный уровень с острыми нотами сексуальности. Мы не говорили и не упоминали об этой игре, совсем, но она была тут, ее теперь невозможно было забыть или проигнорировать, как будто её не было. Это было похоже на такой очень пикантный флирт, из-за табуированности еще более возбуждающий.
Мне наш новый тип отношений нравился. Я всё чаще думал о Сашке, когда её не было рядом, а когда она была поблизости — тем более. Ничего определенного — просто вспоминал, как она смеется над фильмом или хмурится над учебником, как треплется с подругами по телефону или кутается в плед перед телевизором зимой. Вспоминал то одно, то другое — случайным образом, без всякой связи с окружающим миром. Настроение у меня было хорошее.
В субботу вечером Сашка упорхнула из дому, крикнув от двери родителям:
— Я с Катькой пошла в кино! Вернусь поздно, пока! — и исчезла.
У меня на этот вечер планов не было, Лёшка так и продолжал торчать у бабушки — она приболела и ей действительно была нужна помощь — по дому, продуктов принести, приготовить, прибрать. Я был не в обиде — семья есть семья, семья в первую очередь.
Посмотрев с родителями телек, часов в 11 я отправился в свою комнату — тупить в телефон перед сном. Вскоре я получил сообщение от Сашки:
— Привет. Я у Кати. Передай родителям, если будут спрашивать
— Привет. Ок. А чего им напрямую не напишешь?
— Да не знаю. Ты первый под руку попался. Ладно, я им тоже напишу
— Лады. У тебя всё в порядке?
— Всё отлично
— 👍
Прошло еще какое-то время — новое сообщение:
— Я тут подумала
— Хорошее дело, — успел вставить я реплику.
— что надо тебя еще немного подразнить
— Эй, за что?
— Сам знаешь, за что!
— Эмм... ну да.
— Я сегодня вот так.
Следом прилетела фотка, сделанная явно в ванной комнате, в зеркало, но не у нас, нашу
Знал бы Пушкин