Борис, несмотря на то что о общих чертах всё уже говорил, теперь был в растерянности.
— Он не чудовище. Он взрослый ленивый пёс, никогда не проявляющий инициативы. Таня может подтвердить. Она его первой была. Еле вдвоём его уломали. А сейчас послушный.
— И что нужно сделать, чтобы он соизволил?
— Мешок его погладить, пизду показать. И всё пропал мальчик. Но сделал дело и опять завалится. А вот лизать может долго, и когда сосут ему любит.
Мария поймала себя на мысли, что уже нисколько не возмущена тем, что псу всё можно. Если кому-то нравится, то пусть.
Последний день перед отлётом она позволила себе окунуться в море. Но не просто так, голой! Все синяки уже почти прошли. Лишь кое-где виднелась лёгкая желтизна кожи. Первыми вообще зажили губы. Дольше всего Таня лечила ей попу. Окунувшись в тёплую океанскую воду, она ждала, что где-то её организм отреагирует болью. Но её не было. Она поплыла. Движения давались ей легко. Она наслаждалась, меняя техники и стили, ныряла. А вынырнув, фыркала и смеялась. Наплававшись вдосталь, вылезла на настил и разлеглась рядом с сидевшей в шезлонге Татьяной. Попросила ту намазать её кремом для загара, а потом принести ей телефон. Через некоторое время айфон Таньки булькнул. Та посмотрела, и удивлённо уставилась на Машу.
— Ты чё? Сто штук! Зачем? Мне Борька меньше заплатил...
— Ты сама сказала, что я бы в больничке всё спустила. Так, что это тебе за медпомощь. Да и просто от чистого сердца. Спасибо. И вообще, давай будем дружить. У тебя подруги есть?
— Подруги... Знаешь, у нас в объявлениях пишут: есть подружка... Ну, то есть с кем клиентов можно поделить. Таких пара есть. Про одну ты знаешь. Она, кстати с Борькой никогда. Мы с ней больше по молодёжи. Она, дурочка всё думает, что ей там принц попадётся. И в маму с дочкой играем. С родителями живёт. Говорит, что аудитором работает. Верят. По большому-то одна я на белом свете. Работой только и живу. Всё общение. Если долго заказов нет, то хоть вой... С вами здесь вообще классно!
— Живёшь одна значит? А родня?
— Хату снимаю, дешёвенькую. Так, на отлежаться. Родителей уж нет. Братья-сёстры как узнали, чем я занимаюсь, сначала деньги начали тянуть. А как пару раз отказала, больше и не общаются. Хотя и тогда на порог не пускали... Лучше мы к тебе.
— Купить жильё денег нет?
— Да бабки есть... А зачем? Чтоб родня обзавидовалась и козни строила? Вот и живу как на вокзале, жду, когда поезд придёт...
— Так себе цель в жизни.
— Другой не предвидится.
— А давай вместе чего замутим. У меня тоже все ориентиры рухнули.
Танюха звонко расхохоталась.
— Бордель откроем? Я больше ничего не умею...
— Мелко. Может эскорт-агентство?
— Та же жопа, только вид сбоку.
Пришла очередь смеяться Марии. С хохотом и визгами они обе плюхнулись в ласковую тёплую воду. Плавали и плескались пока не выбились из сил. Потом до самой темноты лежали в шезлонгах и пили коктейли, которые заботливо приносил им Борис. Завтра нужно было лететь домой.
В подъезде Мария шла первой. Борис сзади тащил оба их чемодана, поэтому маленько приотстал. Когда до родной двери остался один лестничный марш, он поднял глаза. И встал. Его жена с голой жопой без трусов и юбкой в руке звонила в дверь. В подъезде никого не было, но у неё были ключи. Но что-то заставило её поступить именно так. Дверь открыл сын. Вместо того, чтоб посторониться и впустить мать в квартиру, он застыл с
Жизнь в разврате (Главы 1- 3)