Тогда я приказываю ей встать со стула и опуститься на колени на ковер. Сначала она отнекивается, но потом поддаётся на уговоры, и пока она с пунцовым лицом подчиняется, её взгляд прикован ко мне. Берти удовлетворительно кивает и улыбается. Я приказываю Гертруде подойти к нам на коленях, потом прикасаюсь к её подбородку, обвожу кончиками пальцев изгиб её губ.
Граф обнажает свой член, показывая розовую головку. Кузина завороженно уставилась на неё. Она дрожит, — приоткрытый рот, её блестящие глаза. Гертруда покорена. Когда она вопросительно смотрит на меня, я молча киваю, и наша гостья движется вперёд, приближаясь на коленях, чтобы обхватить ртом член Берти. Наконец, его головка полностью оказывается между её губами, во рту Гертруды.
Лихорадочный блеск в её глазах. Ещё мгновение назад она была такой покорной, а теперь в её глазах такая лихорадка. Раскрытый женский рот, румянец на щеках, её хриплое прерывистое дыхание, когда моя кузина принимает его.
Берти вздыхает и поглаживает ей висок.
*****
— Я рассказал Джулии о тебе всё. — Берти хочет, чтобы я познакомилась с его сестрой. — Я совершенно уверен, что она тебе понравится. Ты же хочешь с ней познакомиться, правда? Пожалуйста, скажи, что хочешь.
О Джулии он отзывается с неким благоговением.
— Иногда мне кажется, что она — святая. — Граф продолжает настаивать, чтобы я отправилась с ним повидаться с его святой сестрой. — О да, ты должна. Джулия очень хочет с тобой познакомиться.
Но не покажется ли она мне скучной?
— Это же не обязательно, правда? — Поначалу я отнекиваюсь, пока мои пальцы игриво скользят по передней части его бриджей.
Берти умоляет:
— Ты должна, Кларисса.
— Должна?
Но потом я соглашаюсь. Да, мы отправимся в это святилище святости, и я познакомлюсь с Джулией. Берти счастлив. Он целует меня в щеку, и смеется, когда я поглаживаю его член.
— С тобой я схожу с ума.
Конечно, теряет. И он хочет именно этого — потерять рассудок. Граф закрывает глаза, его член под моими пальцами неумолимо наливается силой. Я дразню его упругую головку, поглаживаю выпятившийся ствол. Затем Берти дрожит, кончая, и его семя бьет струей в мою ладонь, покрывает мои пальцы.
*****
И вот мы с Берти катим по Гайд-парку в открытой карете. Стоит теплый погожий день, на мне бледно-голубая шляпка, отороченная мелкими желтыми цветочками. Граф держит меня за руку, и мы разглядываем проплывающие мимо деревья, прогуливающихся по аллеям людей. Мой спутник держит меня за руку, наши пальцы переплетены. И вдруг впереди, на аллее справа от меня, появляется Найджел, он идет с другим джентльменом. Мой муж! У меня перед глазами промелькнули все эти месяцы. Карета катится дальше, мы приближаемся. Найджел смотрит на нашу карету, на экипаж графа Грейсвуд, в которой сижу я, держа Берти за руку. Мой муж смотрит на карету, потом на меня. Наши взгляды встречаются, и я вижу его пустое лицо. Он меня узнал. Берти продолжает держать меня за руку, граф понятия не имеет, как выглядит Найджел. Я не замечаю, кивает ли он моему мужу? Возможно, хотя он и понятия не имеет, кто это. Карета катится дальше, а граф что-то бормочет о толпе в парке.
Я же думаю о Найджеле, поскольку не могу не думать о его жизни, о его развлечениях, о доме. О том доме, за которым я ухаживала, о своей комнате, о гостиной, о фотографиях моих родителей в ней. О сувенирах, привезенных из нашей поездки в Италию. О наших путешествиях, о моих путешествиях с мужем.
А Найджел? О чём сейчас думает Найджел? Думает ли он обо мне? Думает ли он о своей
Семейное дело-4.