полностью опустошить своего братца. Затем она поворачивается и улыбается мне своей тонкой улыбкой, потягивая его за ядра. Её глаза блестят лихорадочным блеском.
*****
Утром снова идет дождь. За окном промокший серый день, простыни влажные. Я лежу в постели, не имея сил встать. Но как только я думаю о них — о Берти и Джулии — мои конечности сгибаются. О той белой гостиной, о царстве Джулии.
Потом мне приносят письмо. Это записка от Найджела, я узнаю его почерк. Отложив чтение, я вспоминаю его тогда в парке. Его лицо, его глаза. Наконец я открываю письмо. «Дорогая Кларисса...». Какие вычурные завитки букв... «Я видел тебя на днях в Гайд-парке...». У него дрожит рука? Мой муж просит меня о встрече. Я снова вижу его глаза...
Позвонив в колокольчик горничной, я велю заварить чай. Мне нужно подумать. Должна ли я думать о Найджеле? Ох, этот его взгляд, когда мы с Берти ехали через парк. Но сейчас, когда по оконным стеклам стучит дождь, я могу думать только о Берти и Джулии. О ее пальцах в нем. Да, я встречусь с Найджелом, и пока я размышляю о встрече со своим мужем, девушка приносит мне утренний чай. Я напишу ему, мы встретимся в «Савое». Теперь я довольна. Я погружаюсь в это довольство, потом снова потягиваю чай. Еще раз зову горничную, чтобы она приготовила мне ванну, и когда служанка уходит, разглядываю в зеркале свое лицо.
Под глазами легкие тени. А это что? Морщинки на шее? Но мы же живем дальше, не так ли? Двигаемся вперед с дрожащими руками, с неуверенностью посреди трепета. Легкая улыбка, когда мы проходим мимо клумбы с красивыми цветами... Непрерывное покачивание кареты на оживлённой улице... Стук копыт по брусчатке... Время от времени выкрик в адрес кого-то на дороге... И толпы людей на тротуарах; этот парад платьев; элегантные дамы, поворачивающие свои зонтики.
Теперь снова идёт дождь. Нужно подумать о ванне. Растянусь на постели и буду думать о ванне.
*****
В отеле «Савой» Найджел ждёт меня за угловым столиком. В зале слышны приглушённые голоса, кое-где виднеются огромные шляпки, между посетителями неслышно скользят официанты. Муж улыбается, делает мне комплимент:
— Ты прекрасна, Кларисса. Даже прекраснее, чем когда-либо.
Его глаза устремлены на мою шею. Найджел выглядит бледным; да, бледнее, чем обычно. Взгляд переходит на мою грудь, и сразу всплывают воспоминания о супружеских перешептываниях. Полагаю, он всё-таки иногда вспоминает обо мне. Да, конечно, вспоминает. И я думаю о нём. Наши итальянские воспоминания; тот эпизод в Неаполе, романтические вечера в Венеции.
Но сейчас Найджел в нерешительности. Неуверенность выдают его руки, легкое подергивание усов. Неужели он так раним?! Эта тоска в его глазах. Поворот головы, когда он отводит взгляд.
— У нас новая экономка.
— Она присматривает за всем?
— Да, конечно.
— Им нужно всё рассказывать. Ты же знаешь, им нельзя доверять. Нужно всё рассказывать.
— Но она довольно способная...
Потом следуют вопросы о Берти. Он добр ко мне? Мне нравится в доме графа? Как прислуга? Роскошные ли его поместья?
Я потягиваю чай.
— Он мне по-настоящему нравится.
— Ты не должна ничего скрывать.
— Дорогой, мне нечего скрывать.
— Я бы подумал, что он зануда.
Берти — зануда? Нет, я считаю его очаровательным! Вот и сегодня он послушно склоняется ко мне, показывая свою белую задницу. Когда я беру его, он проявляет послушание. Мягкая кожа скользит по его заднице, когда я покоряю его.
За соседним столиком кто-то смеётся, от женщин в этих переполненных залах доносится тихий смех.
Снова взгляд Найджела.
— Вернись ко мне, Кларисса. Разве ты не хочешь вернуться?
— Вернуться?
Вернуться... Вернуться... Наконец, эхо слов затихает.
больше так не буду