Но сам смотрел на Алёну в упор. И в его глазах было то же самое.
В тамбуре вдруг стало тесно. Олеся вышла — сказала, что замёрзла, и пошла в вагон. Остались втроём.
— Алёна, — Дима сделал шаг вперёд. — Мы ведь не просто так. Мы с Лёхой... ну, ты поняла.
Она замерла, словно окаменев. Сердце забилось быстрее, но она не могла пошевелиться.
— Чего вы хотите? — спросила она едва слышно.
— Тебя, — ответил Лёха без лишних предисловий. — Мы.....
Она чувствовала, что должна уйти, что должна закричать и позвать на помощь мужа. Но вместо этого она продолжала стоять, не в силах отвести взгляд от этих двух молодых, полных страсти и наглости мужчин.
Лёха приблизился первым. Его руки нежно обхватили её лицо, а затем он прильнул к её губам. Поцелуй был грубым, настойчивым, с языком. Она не смогла сдержать стон, который вырвался из её груди.
Димка прижался сзади. Его руки легли на её грудь, сжали, смяли. Сквозь тонкую кофту он чувствовал ее соски уже твёрдые и такие одновременно нежные и возбужденные.
— Какая, — выдохнул он. — Боже, какая же ты...
Они целовали её вдвоём. Один спереди, другой сзади. Руки шарили по телу, задирали одежду, сжимали ее ягодицы, грудь, бёдра.
Алёна потеряла счёт времени. Было страшно, стыдно и безумно сладко.
— Хватит, — выдохнула она, оторвавшись. — Здесь нельзя.И нам нельзя... Увидят.
— А где можно? — спросил Лёха, тяжело дыша.
— Не знаю. Но не здесь.
Она выскользнула из их рук, поправила одежду. Ее губы горели, грудь ныла, между ног ее киска текла ручьем....
— Потом, — сказала она. — Когда-нибудь потом.
И вышла из тамбура.
В купе она вернулась дрожащая, красная. Коля уже спал — храпел на всю катушку. Денис сидел на верхней полке, смотрел на неё.
— Где была? — спросил он тихо.
— Курить ходила, — ответила она, отводя глаза.
— Ты не куришь.
— Захотелось...проветрилась.
Он опять не поверил. Но промолчал.
Алёна легла, накрылась одеялом. Сердце колотилось, как бешеное. Губы очень горели от чужих поцелуев.
Неверная. Исповедь жены дальнобойщика