чуть солоноватым и при этом сладковатым. Он провёл языком сначала по внутренней стороне бедра, потом по мокрой ткани трусиков, которые всё ещё были сдвинуты в сторону. Вкус был такой же, как запах — солоновато-сладкий, тёплый, с лёгкой горчинкой. Он облизал внешние губки, потом осторожно раздвинул их языком и провёл по всей длине щели.
— Да... вот так, сынок... — прошептала Луиза хриплым голосом. Её пальцы запутались в его волосах. — Кружи языком вокруг клитора... медленно... ммм, вот так...
Сын слушался. Он обводил клитор кругами, то прижимаясь плоским языком, то касаясь кончиком. Потом опустился ниже и толкнул язык внутрь — сначала неуверенно, потом глубже. Внутри было горячо, мокро и тесно. Соки текли ему на язык, он непроизвольно сглотнул и застонал от вкуса. Он начал вылизывать её изнутри, стараясь достать языком как можно глубже, высасывая всё, что вытекало. Каждый раз, когда он втягивал сок, Луиза тихо вскрикивала и сильнее прижимала его голову к себе.
— Глубже... хороший мальчик... лижи мамину киску... высасывай всё... я так намокла из-за тебя...
Он был в полном смятении и одновременно в диком возбуждении. Это была его мама. Та, которая кормила его, обнимала, когда он плакал, и теперь лежала перед ним с раздвинутыми ногами, а он вылизывал её текущую киску и глотал её соки. Ему было страшно, стыдно и невероятно сладко одновременно. Член болел от напряжения. Он чувствовал, как его собственная слюна смешивается с её соками, как её киска слегка сокращается вокруг его языка каждый раз, когда он проводит им по клитору. Он начал лизать быстрее, жаднее, уже не просто вылизывая, а буквально выпивая её.
Луиза стонала громче. Бёдра дрожали. Она прижимала его голову обеими руками, пальцы крепко держали его за волосы.
— Оххх... да, детка... вот так... я сейчас... я сейчас кончу тебе в ротик...
Она кончила сильно. Всё тело напряглось, спина выгнулась, и из неё хлынуло обильное количество тёплых, густых соков. Сын не отстранился. Он прижался губами к её киске и начал жадно глотать всё, что вытекало — солоновато-сладкую, тёплую жидкость, которая текла непрерывно. Некоторые капли стекали ему по подбородку и шее. Луиза дрожала всем телом, тихо всхлипывая от удовольствия.
Когда дрожь немного утихла, она тяжело дышала, глядя на него сверху. Её глаза были мутными, губы приоткрыты. Она увидела, как он всё ещё прижат к её киске, как лижет последние капли, и что-то в этом зрелище заставило её снова сильно захотеть его.
— Иди сюда... — хрипло сказала она. — Мама хочет тебя внутри себя. Прямо сейчас.
Она мягко, но настойчиво потянула его вверх. Женя послушно поднялся, колени уткнулись в простыню между её раздвинутых ног. Его член тяжело дёргался, мокрый от её слюны и своих выделений. Луиза обхватила его за шею и притянула к себе. Их губы встретились. Поцелуй получился жадным, влажным, с привкусом её собственных соков на его языке. Она целовала его глубоко, почти жадно, пока одной рукой не спустилась вниз и не обхватила его член.
— Ты такой твёрдый... такой горячий... — прошептала она ему в губы. — Мама хочет, чтобы ты вошёл в неё. Хочет почувствовать, как её сын трахает её.
Женя вздрогнул. Слово «трахает» отозвалось у него в голове тяжёлой, запретной волной. Он хотел сказать «нет», хотел отодвинуться, но тело не слушалось. Его член уже упирался в мокрую, горячую щель между её губками. Луиза медленно провела головкой по своей киске, размазывая по ней свои соки и его слюну. Запах её возбуждения ударил
Леша пиздализ часть 3