я знала, что эта ночь только начиналась. Я знала, что скоро настанет мой черёд, и я была готова. Я хотела почувствовать их члены на своём языке, хотела попробовать их на вкус, хотела научиться делать это так же умело, как они. Мне хотелось присоединиться к ним, стать частью этого танца, этой игры, этой ночи, которая принадлежала нам.
Я смотрела на них, и я чувствовала, как внутри меня разливается жар, смешанный с желанием, как моё тело требует прикосновения, как я хочу встать и подойти к ним, встать на колени рядом с ними и взять в рот одного из этих мужчин, почувствовать его пульсацию, его вкус, его тепло.
Ливия подняла руку, и я видела, как все замирают. Она улыбнулась, и я видела, как её глаза блестят в свете масляных ламп.
— А теперь, — сказала она, и её голос был мягким, но я слышала в нём сталь, — покажите нам, как вы умеете любить.
Я смотрела, как рабыни встают на четвереньки, как они подставляют свои тела гладиаторам, как их тела выгибаются, подчиняясь мужской силе. Это было зрелище, от которого невозможно было оторваться — их движения, их стоны, их покорность и страсть, смешанные в едином танце.
Ирида встала на четвереньки перед нумидийцем — его тёмное, мощное тело нависло над ней, его руки сжали её бёдра, и я видела, как он медленно входит в неё сзади. Его член скользил в её влажную плоть, и я слышала, как она стонет, когда он заполняет её до краёв. Её пальцы впились в шёлк, спина выгнулась, и я видела, как она принимает его, как её тело открывается ему, как она отдаётся ему полностью. Его бёдра ритмично сталкивались с её, и я слышала влажный, хлопающий звук, который смешивался с её стонами и его тяжёлым дыханием.
Лета легла на спину перед фракийцем — широкоплечим мужчиной с татуировками, покрывающими его руки и грудь. Её тело было открытым, уязвимым, и я видела, как он нависает над ней, как его член касается её входа, как он медленно входит в неё сверху. Её тело выгибается, когда он начинает двигаться внутри неё, когда его ритм становится глубже, настойчивее. Её руки сжимали его плечи, и я слышала, как она стонет, когда он входит в неё глубже, когда её тело принимает его, когда она отдаётся ему полностью.
Дорида села на грека сверху — её тело двигалось на нём, её бёдра поднимались и опускались в ритме, который она сама задавала. Её грудь колыхалась при каждом движении, и я видела, как она ускоряется, как она приближается к пику, как её пальцы сжимают его грудь, как она стонет, когда он входит в неё глубже. Она была прекрасна в этот момент — сильная, властная, живая, и я чувствовала, как её удовольствие передаётся мне, как оно становится частью меня.
Флора встала на четвереньки перед галлом — рыжеволосым, с широкими плечами и покрытым шрамами телом. Я видела, как он входит в неё сзади, как его член скользит в её влажную плоть, как она стонет, когда он заполняет её до краёв. Её руки сжимали край ложа, и я видела, как она выгибается навстречу ему, как она принимает его, как она отдаётся ему полностью. Его бёдра сталкивались с её, и я слышала, как влажный звук их соединения смешивается с её стонами, с его дыханием, с тихим шипением масляных ламп.
Ливия приказала им меняться, и я видела, как они переходят от одного гладиатора к другому, пробуя их всех по-новому, пробуя их в разных позах. Ирида ложилась
Сестры