его, чувствуя, как его член пульсирует у меня во рту, как он становится твёрже, когда я ускоряюсь. Я чувствовала, как внутри меня поднимается волна, которая становится всё выше, всё сильнее, как напряжение копится в каждой мышце, как воздух застревает в горле. Я чувствовала, как масло стекает по моим бёдрам, смешиваясь с моей влажностью, делая каждое движение скользким, невесомым. Они ускорились, вошли глубже, и я кончила — громко, тело выгнулось, пальцы впились в бёдра Амона, а они продолжают двигаться внутри меня, растягивая моё удовольствие, заставляя меня тонуть в нём. Я чувствовала, как мои пальцы сжимают шёлк, как я кричу, не в силах сдержать себя, как я отдаюсь этому ощущению полностью. Я чувствовала, как они замедляются, как они выходят из меня, оставляя меня дрожащей на шёлке, и я знала, что моя очередь закончена. Я тяжело дышала, чувствуя, как моё тело всё ещё горит от их прикосновений, как моя кожа помнит их руки, как мои губы помнят их вкус.
Я откинулась на подушки, чувствуя, как моё тело всё ещё дрожит от удовольствия, как внутри меня пульсирует удовлетворение, смешанное с лёгкой истомой. Моя кожа всё ещё помнила их прикосновения. Ливия поднялась с ложа и медленно, с ленивой грацией, сняла тунику, открывая своё тело. Она подошла к моему ложу, и я видела, как её кожа блестит в свете масляных ламп. Она села рядом со мной, и я чувствовала тепло её тела, когда она придвинулась ближе. Её глаза блестели, и я слышала, как она тихо сказала: «Моя очередь». Она легла на спину рядом со мной, раздвинула ноги и жестом подозвала Амона и его сыновей. Я смотрела на неё, и я чувствовала, как она наслаждается этим моментом, как она ждёт их прикосновений. Я откинулась на подушки, чувствуя, как моё тело всё ещё дрожит от удовольствия, как внутри меня пульсирует удовлетворение, смешанное с лёгкой истомой. Моя кожа всё ещё помнила их прикосновения.
Ливия поднялась с ложа и медленно, с ленивой грацией, сняла тунику, открывая своё тело. Она подошла к моему ложу, и я видела, как её кожа блестит в свете масляных ламп. Она села рядом со мной, и я чувствовала тепло её тела, когда она придвинулась ближе. Её глаза блестели, и я слышала, как она тихо сказала: «Моя очередь». Она легла на спину рядом со мной, раздвинула ноги и жестом подозвала Амона и его сыновей. Я смотрела на неё, и я чувствовала, как она наслаждается этим моментом, как она ждёт их прикосновений.
Амон и его сыновья стояли рядом, и я видела, как их глаза скользят по её телу, как они смотрят на её грудь, на её бёдра, на её влажную щель. Я смотрела, как Амон опускается на колени между ног моей сестры. Его руки легли на её бёдра — тёмные, сильные, уверенные, — и он медленно раздвинул их, открывая её для себя. Свет масляных ламп падал на её влажную, розовую плоть, и я видела, как она блестит, пульсируя в такт её дыханию. Он наклонился, и его язык коснулся её — медленно, глубоко, пробуя её на вкус. Он обводил её клитор круговыми движениями, проникал внутрь, находил те точки, которые заставляли её тело сжиматься. Я слышала, как она стонет, когда он ускоряется, когда его язык становится более настойчивым. Её пальцы сжались в его волосах, и я видела, как она тянет его ближе, направляя его, когда ей нужно быстрее, глубже. Я видела, как её бёдра начинают двигаться навстречу его языку, как она отдаётся этому
Шахматы