привычки, их слабые места. Мы знали, кто из них любит долгий минет, кто предпочитает быть сверху, а кто умеет работать языком так, что мы теряли голову. Каждый день приносил что-то новое, и я чувствовала, как эта игра делает нас сильнее, свободнее, живее.
Я сидела на ложе, чувствуя, как вино разливается по моим венам, согревая меня изнутри. Ливия стояла передо мной, её глаза блестели в свете масляных ламп, и я видела, как она наслаждается этим моментом. Она подняла чашу, и её голос разнёсся по комнате, мягкий, но с той же сталью, которая была в ней всегда.
— У меня есть новость, — сказала она, и я чувствовала, как её слова проникают в меня. — Меня наконец-то отдают замуж. За Марка Антония Сервия. Ты помнишь его. Мы видели его в доме Корнелии.
Я кивнула, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. Я помнила его — высокого, с золотистыми волосами и глазами цвета морской волны. Я помнила, как мы подсматривали за ним в доме Корнелии, когда он и двое его друзей имели шесть рабынь, — тогда мы стояли за колоннами, затаив дыхание, и я видела, как его тело двигается в ритме, как его мышцы перекатываются под кожей, как он берёт их одну за другой с той же уверенностью, с которой командовал легионами. Он был красив, и я понимала, почему Ливия согласилась стать его женой. Я смотрела на неё, и я чувствовала, как внутри меня разливается смесь радости и лёгкой грусти. Она уходила, она начинала новую жизнь, и я знала, что это изменит всё.
— Я хочу устроить девичник, — сказала она, и её голос стал более уверенным, более твёрдым. — По этому случаю я решила позвать всех гладиаторов нашей школы. Тридцать гладиаторов и мы - шесть девушек.
Я чувствовала, как внутри меня разливается предвкушение, смешанное с восторгом. Тридцать гладиаторов — это было нечто новое, нечто, что могло изменить всё. Я смотрела на неё, и я чувствовала, как моё тело откликается на её слова, как мои пальцы сжимают край ложа, как я жду этого момента.
— Мы сделаем это в большом зале, — сказала Ливия, и её голос стал более уверенным, более твёрдым. — Мы расставим ложа вдоль стен, чтобы было место для всех. Мы наполним чаши вином и приготовим масло. Мы будем брать их всех, пока не устанем.
Я смотрела на неё, и я чувствовала, как внутри меня разливается тепло, смешанное с благодарностью. Тридцать гладиаторов и шесть девушек — это была не просто оргия, это был праздник свободы, праздник жизни, праздник нашей силы. Мы пригласили всех подруг — Клавдию, Сервилию, Корнелию и её младшую сестру нашего новичка Луциллу, и, нас было шестеро. Каждая из нас знала, что эта ночь станет чем-то незабываемым. Мы готовились к ней, как к битве: выбирали самые соблазнительные туники, самые яркие украшения, самые дорогие масла. Мы знали, что эта ночь будет нашей, и мы хотели, чтобы она запомнилась нам навсегда.
Ливия улыбнулась, и я видела, как её глаза блестят в свете масляных ламп.
Я смотрела на неё, и я чувствовала, как внутри меня разливается волнение, смешанное с предвкушением. Тридцать гладиаторов ждали нас, и мы были готовы взять их всех.
Наконец настал тот вечер. Солнце давно село за стены Рима, и в большом зале школы гладиаторов царил полумрак, рассеиваемый сотнями масляных ламп, которые отбрасывали золотистые тени на каменные стены и мраморный пол. Запах оливкового масла, ладана и вина смешивался с мужским потом, создавая ту особенную, пьянящую атмосферу, которая была только на
Знакомство с начальством