Софи закрыла глаза, откинув голову, позволяя ему заботиться о себе. Вода стекала по её лицу, по шее, и она чувствовала, как вместе с водой уходит тяжесть последнего дня.
— Если подумать, — произнесла она тихо, не открывая глаз, — мы здесь уже почти двое суток. Могло быть хуже.
— Могло, — согласился он, проводя тканью по её животу, ниже, к бёдрам. — Но я не хочу думать о том, что могло быть.
— А о чём ты хочешь думать?
Марк замер на мгновение, собираясь с мыслями.
— О том, что мы выберемся. О том, что после этого всего... мы сможем жить дальше. Может быть, по-другому, но вместе, дальше.
Софи открыла глаза и посмотрела на него. В её взгляде была усталость, но и что-то новое — принятие, которое приходит только после того, как переживёшь самое страшное.
— Ты не жалеешь? — спросила она тихо. — О том, что произошло между нами? Здесь, в этом месте?
Он встретил её взгляд и покачал головой.
— Нет. Я жалею только о том, что это случилось так, а не иначе. Но не о том, что это случилось.
Она протянула руку и коснулась его щеки. Ладонь была тёплой, влажной, и он прикрыл глаза, чувствуя, как её пальцы гладят его скулу.
— Я тоже не жалею, — сказала она, и голос её дрогнул. — Как бы это ни звучало.
Они стояли в воде, глядя друг другу в глаза, и в этом взгляде было больше, чем слова могли выразить. Марк наклонился и поцеловал её — легко, почти невесомо, просто касаясь губами её лба.
Где-то в глубине коридора послышался низкий гул, заставивший стены вибрировать.
Пришелец возвращался.
Стена разошлась без предупреждения, и пришелец вошёл в зал своей бесшумной, скользящей походкой. В руках он нёс поднос — такой же, как в прошлый раз, с двумя высокими чашами, от которых шёл пар, пахнущий травами и чем-то цитрусовым.
Он остановился в нескольких шагах от края чаши, где они стояли в воде по пояс, и поставил поднос на пол. Его чёрные глаза окинули их обоих — спокойно, изучающе, без обычной насмешки.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он, и в голосе его впервые не было приказа или издёвки — скорее деловой интерес.
Он сам отметил неправильность вопроса — раньше он не спрашивал, как чувствует себя образец, он измерял. Лёгкая заминка прошла по нему, и он тут же поправил себя, переведя интерес в привычное русло: данные, показатели, динамика восстановления. Так было правильно. Так было безопасно.
Софи и Марк переглянулись. Она первая вышла из воды, тело покрылось мурашками от прохладного воздуха, который ворвался следом за хозяином. Остановилась перед ним, без вчерашнего страха, и взяла чашу, поднесла к губам. Напиток был кисло-сладким, с лёгкой горчинкой, освежающим и бодрящим.
— Лучше, — ответила она, ставя чашу обратно. — Спасибо за слизняка. Он помог. — В голосе не было благодарности, скорее констатация факта.
Марк вышел следом, взял вторую чашу, но не пил — держал в руках, чувствуя тепло, исходящее от стенок.
Пришелец склонил голову набок, и в его позе появилось нечто, напоминающее ожидание.
— Сколько ты планируешь нас удерживать? — спросила Софи прямо, глядя ему в глаза. — Что ты будешь делать с нами дальше?
Вопрос повис в воздухе. Пришелец молчал несколько долгих секунд, его чёрные глаза, казалось, смотрели сквозь них, видя что-то, что было недоступно их восприятию.
— Столько, сколько потребуется для завершения эксперимента, — ответил он наконец. — Ваш вид — один из самых интересных. Вы сочетаете в себе хрупкость и невероятную способность к адаптации. Я хочу увидеть, как далеко
Сила любви