— Лучше не бывает, — ответил он, облизывая губы, словно пробуя её вкус.
Она повернулась к пришельцу, который лежал на спине, его чёрные глаза следили за ними с выражением, которое можно было назвать удовлетворённым созерцанием. Его член всё ещё был влажным от масла и её выделений, и он не делал попыток прикрыться или встать — просто лежал, предоставляя им пространство.
— У нас ещё есть время принять ванну до прибытия? — спросила она, и в голосе её звучала лёгкая надежда.
Пришелец повернул голову к дисплею на стене, который пульсировал тусклыми символами. Его взгляд скользнул по цифрам, и он снова посмотрел на неё.
— Да, — ответил он, и в голосе его прозвучала лёгкая насмешка. — У вас ещё примерно час. Можете не спешить.
Софи улыбнулась и повернулась к сыну, протягивая ему руку.
— Пойдём, — сказала она, и в голосе её появилась та самая игривость, от которой у него подкашивались колени. — Кажется, я тебе кое-что обещала. У нас есть час, и я собираюсь использовать его с толком.
Марк взял её руку и поднялся, слегка пошатываясь после всего пережитого, но с широкой улыбкой на лице. Она повела его к выходу из каюты, но на пороге остановилась, обернулась и посмотрела на пришельца, который всё ещё лежал на ложе, наблюдая за ними.
— Ты идёшь? — спросила она, и в голосе её не было обязательства, только приглашение.
Пришелец медленно покачал головой, и в его чёрных глазах мелькнула тень улыбки.
— Я присмотрю за курсом, — ответил он. — У вас есть час. Не тратьте его на меня.
Софи кивнула, принимая его решение, и вышла в коридор, ведя Марка за руку.
Она чувствовала, как внутри разгорается предвкушение — не только от того, что ждало их в ванне, но и от того, что ждало их за пределами этого корабля. Новая система, новый мир, новая жизнь.
Но сначала — вода. И сын. Именно в такой последовательности, как ей хотелось.
11 - Совет
Вода приняла её в своё тёплое объятие, и Софи выдохнула с глубоким, почти благоговейным облегчением. Эта ванна — с её пульсирующей гладью, с её паром, поднимающимся к потолку, с её неизменно комфортной температурой — уже стала для неё вторым домом. Местом, где она могла смыть с себя следы запредельной близости, где могла расслабиться и быть собой без масок, без страха, без стыда.
Она медленно выпрямилась, вода стекала по её груди, по животу, по бёдрам. Повернулась к сыну спиной и оперлась руками о борт чаши, вставая на колени, вода доходила ей до края груди, удерживая полную грудь на плаву. Прогнулась в спине, выставляя свою попку перед ним. Она посмотрела на него через плечо, и в её взгляде горел тот самый огонь, который он так любил — развратный, дерзкий, приглашающий.
— Нравится видеть меня такой развратной? — спросила она, и голос её был низким, мурлыкающим.
Она протянула руку назад и взяла себя за ягодицу, приглашая к обещанному. Вода мягко омывала её, искажая вид под поверхностью, и она чувствовала, как его взгляд обжигает её кожу.
Марк замер на мгновение, его дыхание сбилось, и он смотрел на неё с таким выражением, в котором смешивались благоговение, желание и искреннее восхищение.
— Боже, мам, — выдохнул он, и голос его был хриплым, почти сорванным. — Ты просто нечто. У меня нет слов.
Она улыбнулась, чувствуя, как его слова отзываются теплом в груди, и чуть качнула бёдрами, приглашая его всё тем же порочным взглядом.
— Иди сюда, — сказала она, и голос её стал ниже, интимнее. —
Качалка II