я видел, как проступает тёмное влажное пятно, как оно расширяется. Она застонала — тихо, приглушённо, но камера записала этот звук. Он проник мне прямо в мозг.
Она отодвинула трусики в сторону — влажная ткань отлипла с тихим звуком — и вставила в себя палец. Указательный. Медленно, по кругу. Потом — второй. Её киска блестела от соков. Она двигала пальцами — вперёд-назад, вперёд-назад, с каждым разом всё глубже. Большой палец тёр клитор. Она стонала громче. Потом взяла фаллос. Поднесла его ко рту. Ещё раз облизала — жадно, заглатывая головку на несколько сантиметров в рот, имитируя минет. Я слышал, как она посасывает его, как хлюпает слюна. Потом она приставила головку к входу. И начала вводить.
Медленно. Сантиметр за сантиметром. Головка вошла — она застонала низко, грудью. Потом ещё глубже. Ещё. Фаллос входил в неё — в её мокрую, раскрытую, истекающую киску — и я видел, как её половые губы обхватывают резиновый ствол. Как она растягивается вокруг него. Как её тело принимает этот большой искусственный член, впускает его в себя.
Она начала двигать им. Туда-сюда. Туда-сюда. С каждым движением — быстрее, глубже, резче. Её попа приподнималась над диваном, а потом тяжело опускалась обратно. Сиськи колыхались в такт — тяжёлые, белые, с тёмными сосками, которые тряслись при каждом толчке. Рот был приоткрыт, глаза закрыты, голова запрокинута. Она стонала. Громко. Не сдерживаясь. Её рука двигалась всё быстрее, и фаллос входил в неё с влажным хлюпающим звуком — камера его записала, и я слышал его в наушниках, и от этого звука у меня текли слюнки, а член болел от напряжения.
— Да... да... ещё... глубже... — шептала она хрипло. — Да, еби меня... еби свою блядь... да... кончи в меня... залей меня... да...
Я не верил своим ушам. Моя мама — скромная, тихая, правильная Катя — лежала на диване и трахала себя резиновым членом, называя себя блядью и умоляя кончить в неё.
Она кончила. Я понял это по тому, как её тело выгнулось дугой — спина оторвалась от дивана, попа напряглась. Как она вскрикнула — громко, протяжно, почти взвизгнув. Как затряслись её полные бёдра. Как из киски брызнуло — струйка прозрачной, вязкой жидкости. Она кончала так сильно, что у меня самого перехватило дыхание. Я чуть не кончил в штаны, просто глядя на это.
Потом она обмякла. Тяжело дышала, разметавшись по дивану. Вытащила фаллос — он вышел с мокрым, чавкающим звуком. Она просто лежала, глядя в потолок, и улыбалась. Через минуту встала, покачиваясь. Вытерла фаллос салфеткой, аккуратно положила в коробку, накинула халатик и вышла из кадра. Я слышал, как она прошлёпала босиком в ванную, как включила воду.
Я выключил запись. Руки тряслись. Член стоял так, что было больно — головка покраснела. Я расстегнул штаны, достал его и начал дрочить — прямо там, перед погасшим экраном телефона. Быстро, жадно. Перед глазами стояла картина: мама на диване, фаллос входит в её мокрую киску, её сиськи трясутся, она стонет и называет себя блядью. Я кончил через минуту. Мощно. Густо. Сперма попала на стол, на клавиатуру, на мои пальцы. Я сидел и тяжело дышал, глядя в одну точку. В голове крутилось только одно: «Моя мама — шлюха. Моя мама хочет, чтобы её ебали. Моя мама ищет порно про сына и мать. Моя мама ХОЧЕТ МЕНЯ».
На следующий день я снова сказал, что ухожу к Коляну. И снова включил камеру. И снова она пришла в гостиную, снова достала фаллос из коробки, снова трахала себя. На этот раз она делала это дольше,
Сказочный мир