Защищать чувства жены, даже когда она в объятиях другого, и думать о гордости соперника... Это очень... сильно.
— Это просто уважение, Эвелина, — улыбнулся Павел, снова принимая свой обычный невозмутимый вид и слегка приподнимая синюю папку. — Ну а теперь, раз мы во всем разобрались, давай позовем Дамира и вместе вернемся в кабинет. Я думаю, Рафкат Алимович и Наталья уже готовы ознакомить нас с финальными результатами переговоров.
*** *** ***
Павел, Эвелина и Дамир вошли в кабинет ровно в тот момент, когда мы с Рафкатом Алимовичем успокоив дыхание и выпив, уже отставили пустые бокалы. Обменявшись теми самыми понимающими взглядами, о которых мы говорили, вся компания почувствовала, как невидимые нити напряжения снова связали нас в единый узел.
Рафкат Алимович, как истинный хозяин положения, плавно поднялся со своего кресла, застегнул пуговицу пиджака и громогласно прервал затянувшуюся паузу:
— Ну что, господа аудиторы, вижу, контракт изучен со всех сторон? — он по-доброму усмехнулся, переводя взгляд с Павла на Эвелину. — Дело хорошее, но затягивать не стоит. Ночь в самом разгаре, воздух на веранде посвежел, а у нас там горячее жаркое стынет и десерт не тронут. Предлагаю всем вернуться за стол и продолжить наш банкет!
Никто спорить не стал. Мы дружно вернулись в просторную, залитую теплым светом гостиную. Слуги уже обновили приборы, и Рафкат Алимович лично разлил по бокалам тяжелое, ароматное рубиновое вино.
Атмосфера за столом внешне казалась расслабленной, но после пары фужеров, когда хмель мягко коснулся сознания, скрытые течения вспыхнули с новой силой. Из скрытых динамиков в углах гостиной полилась нежная, тягучая мелодия — старый, чувственный блюз.
Рафкат Алимович, прислушавшись к звукам музыки, отставил бокал, поднялся и со всей своей зрелой галантностью протянул мне руку:
— Наталья Олеговна, позвольте пригласить вас на танец. Хозяин дома имеет право на один белый танец со своей лучшей сотрудницей?
Я посмотрела на Павла. Муж коротко, ободряюще кивнул мне, и я вложила свои пальцы в широкую ладонь шефа. Он увлек меня в центр зала, туда, где свет ламп был более приглушенным. Его тяжелая рука снова легла на мою открытую спину, и мы плавно закружились в ритме блюза, возвращаясь к той безмолвной телесной близости, которая еще хранила тепло недавних минут в кабинете.
В это время за столом Дамир, окончательно снедаемый ревностью и подозрениями, больше не мог контролировать себя. Он неотрывно смотрел то на нас, то на Павла, который абсолютно спокойно потягивал вино. В голове молодого человека крутилась только одна мысль: что произошло в коридоре между его раскованной женой и этим уверенным в себе русским гостем за те несколько минут, пока его самого не было рядом?
Подавшись чуть вперед к Эвелине, Дамир произнес тихим, но нервным полушепотом, полным скрытых полунамеков:
— Эвелина, я смотрю, вы с Павлом нашли очень... глубокие точки соприкосновения в коридоре. Так долго обсуждали приложения к контракту. Мне показалось, или твой интерес к нашему гостю перерос сугубо деловые рамки? Ты ведь всегда ценила... внезапные симпатии.
Павел, сидевший чуть поодаль, услышал этот выпад, но лишь тонко улыбнулся в свой бокал, предоставляя норвежке самой разобраться с уязвленным эго её мужа.
Эвелина повернула голову к Дамиру. Её ледяные голубые глаза на секунду сузились, а на губах появилась мягкая, снисходительная улыбка — улыбка женщины, которая прекрасно видит неуверенность своего мужчины. Она медленно протянула руку, коснулась его напряженной щеки пальцами и ответила со своим безупречным акцентом, но так, чтобы у Дамира не осталось ни единого сомнения:
Ведьма баба Нюра. День первый