Это не мои плёнки. Я работаю по заказу. Заказчик сказал снимать всё. Я снимал.
— Кто заказчик?
— А какая разница? Скажу — не поверишь. Да и не отдаст он. Деньги плачены, брат. Большие деньги. Хороший репортаж получился. Живой, натуральный.
Я сжал кулаки.
— Я заплачу. Сколько скажешь — заплачу.
Он засмеялся. Негромко, беззлобно.
— Дурак ты, Саша. Совсем дурак. Ты не понимаешь, куда попал? Здесь всё решают не деньги. Вернее, деньги решают, но не твои. Ты чужой. И твоя жена чужая. А то, что мы сегодня снимали — это наш праздник. И плёнки останутся здесь. Понял?
Он приоткрыл дверь и застегнул сумку, давая понять, что разговор окончен.
— У нас семья. Ребёнок. Понимаешь? Работа хорошая. Верни плёнки.
— Ты бы шёл, брат. Спать. И жену забирай. Утром, как рассветёт, мы все разъедемся. И ты уедешь в свою Россию. И забудешь эту свадьбу, как сон. А фотографии... — он пожал плечами. — Может, через десять лет покажу кому, может, нет. Они здесь, ты там. Не переживай. Да и тебя это уже не касается. Про такие вещи заранее думают.
Он похлопал меня по плечу.
Какое-то время я стоял, крутя так и не зажжённую сигарету. Что делать?
Решение пришло само. Плёнки вот они. Только руку протяни. Нужно просто дождаться, когда он отойдёт. Поесть, в туалет — всё равно куда. Машины тут не запирали — это я уже понял. Все свои. Просто вытащу плёнки и всё. А можно прямо в машине засветить. Всего-то колпачки выкрутить — минутное дело. И никаких фотографий уже не получится.
— Ладно, давай! — попрощался я. — Точно в Россию не уйдут?
— Не ссы, — растянулся в улыбке он. — Только для своих.
Махнул ему рукой и вернулся во двор. На востоке уже загоралось зарево. Где-то вдали кукарекали петухи. Оглянулся. Он так и стоял у машины. Поэтому решил сходить к Любе, чтобы не мозолить ему глаза.
Когда зашёл в комнату, не поверил глазам. На спящей крепким сном Любе пыхтел какой-то парнишка. Совсем зелёный. Худой, как глист. Похоже, только-только начал вытягиваться в рост, а мяса пока не наел.
Люба, надо сказать, так и не проснулась — слишком уж сложной у неё выдалась ночка. Парень, услышав звук хлопнувшей за мной двери, тут же вскочил и залопотал что-то на грузинском. Только в этот момент я понял, на кого он похож. Точно! Скорее всего, это был младший брат жениха. На самой свадьбе я его не видел — возможно, не вышел возрастом для посещения взрослых мероприятий. Но, видимо, как-то узнал, где происходило самое интересное. Может, даже подглядывал и, увидев, что Люба осталась одна, пробрался в дом.
Как я уже сказал, выглядел он совсем невзрачно. Длинный и очень худой, с растопыренными ушами и виноватой, испуганной улыбкой. Он стоял передо мной со спущенными штанами и прикрывал торчащий инструмент. Вернее, пытался прикрыть, поскольку у него не получалось из-за размера. Член совсем не гармонировал с его тщедушным телом. Мясистый, как будто организм все ресурсы тратил на него. К тому же влажно блестящий из-за того, что он его только что вынул из моей жены, конечно же, обращал на себя внимание. Возможно, это была семейная черта, и тогда тот мой красномордый сосед был прав, убеждая в том, из-за чего азербайджанская невеста влюбилась в жениха.
Парнишка всё болтал, то ли извиняясь, то ли в чём-то меня убеждая. В голосе появились вопросительные нотки, и я пожал плечами, показывая, что не понимаю его. Вот только реакция была неожиданная. Он тут же снова развернулся и улёгся на Любу. А пока я поднимал
пес, раб, щлюха и другие