Всё началось с сообщения, которое прилетело в мою личку, как снег посреди июля. Я сидел, листал ленту, никого не ждал — и вдруг дззз, уведомление от незнакомки. Это был тот редкий случай, который ломает все правила: девушка написала первой. Не «привет, как дела?», не смайлик-приманка, а сразу к делу. Потому что в соцсетях, как известно, леди не делают первый шаг. Но она сделала. Её звали Алина.
На аватарке — лето, залитое солнцем, и она в нём, как цветок на клумбе: лёгкое платье, никакой пошлости, ни намёка на откровенность. Просто красивая девчонка лет двадцати трёх, с длинными русыми волосами, которые ветер, казалось, вот-вот подхватит, и серыми глазами, что смотрели с экрана с той спокойной уверенностью, которая бывает у людей, знающих себе цену. Грудь угадывалась скромно, но не плоско — так, что и не придерёшься, и не разглядишь. Обычная, тёплая, живая картинка. И в этой картинке не было ни вызова, ни игры.
А потом она написала то, от чего у меня в груди ёкнуло, а пальцы на секунду зависли над клавиатурой.
— Привет. Ты куколд?
Вопрос — как удар под дых. И одновременно — как откровение. Я не удивился, хотя должен был. Потому что да, я увлёкся этой темой — сидел в пабликах, лайкал смелые фото, оставлял комментарии, прячась за аватаркой, будто за шторкой. И она меня там заметила. Не просто заметила — вычислила, как снайпер целится в мишень. Я выдохнул, собрался с мыслями и ответил честно, как умел:
— Я фантазирую об этом. Пары у меня сейчас нет.
Мы разговорились. И чем дольше летели сообщения, тем яснее становилось: Алина не просто играет в слова. Она знает, чего хочет, — и хочет того же, что и я. Она не боялась, не юлила, не проверяла меня на вшивость. Мы обменялись парой десятков фраз — и она предложила встретиться. В кафе. Живым голосом, а не буквами на экране. Мол, так мы поймём, наши фантазии совпадают или это просто два одиночества, блуждающих в интернете.
Когда я вошёл в зал, она уже сидела у окна. И вживую Алина оказалась ярче, чем на фото: глаза живые, с солнечными зайчиками, которые прыгали по зрачкам, губы тронуты лёгкой улыбкой, в которой читалось: «Ну что, я тебя не обманула?». В ней было то неуловимое спокойствие, которое не купишь за деньги — оно или есть, или его нет. У неё оно было. И от этого становилось легко дышать.
Мы встретились взглядами, и она махнула мне рукой — небрежно, по-свойски, будто мы знакомы не пять минут в чате, а лет сто. Я сел напротив, и первое, что почувствовал, — запах её духов: что-то лёгкое, цветочное, с ноткой ванили, которая не душит, а обволакивает. Она уже заказала нам обоим капучино — «надеюсь, ты не против?» — и я, конечно, не был против. Я вообще не был против ничего, что она делала. Мы начали с пустяков: о том, какое лето в этом году капризное, как трудно найти кафе без громкой музыки, чтобы можно было слышать собеседника, а не перекрикивать его. Она смеялась над моими шутками — искренне, запрокидывая голову, и я вдруг поймал себя на том, что рассматриваю её пальцы: длинные, изящные, без колец, с аккуратным маникюром цвета нежного персика. Я смотрел на них и думал: «Боже, я могу изучать эти руки целый вечер, и мне не будет скучно».
Потом разговор свернул на работу, на музыку, на кино — и оказалось, что мы слушаем одни и те же группы, любим одни и те
Дикий коктейль