тогда я потеряю её доверие. Навсегда. Я сжал кулаки и убрал руки подальше.
В ту ночь она осталась у меня. Мы впервые легли спать вместе — она голой, как и предпочитала, я в металлическом поясе, который холодил кожу. Заснуть рядом с возбуждающей молодой девушкой, чувствуя тепло её тела, слыша её дыхание и зная, что ничего не могу сделать, было почти невозможно. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел перед собой ключ, танцующий в полумраке спальни.
Так началась моя маленькая война. Первая ночь стала пыткой. Я привык спать на животе — но пояс больно впивался в пах под тяжестью моего тела, металл давил на кожу, оставляя красные полосы. Я переворачивался на спину, на бок, снова на живот — пояс не давал забыть о себе ни на секунду. Я просыпался каждый час: в два, в четыре, в половине шестого. В темноте мои пальцы нащупывали чужеродный предмет между ног, гладкий и уже теплый от моего тела, и я понимал, что ничего не могу с этим сделать. Алина спала рядом — её дыхание было ровным, волосы разметались по подушке, она даже не шевелилась. В шесть утра я снова проснулся: утренняя эрекция упёрлась в металл, пульсируя и требуя выхода. Я встал, прошлёпал босыми ногами в ванную и сунул запертый член под ледяную струю. Вода обожгла кожу, и через минуту напряжение спало, оставляя после себя тупую, ноющую боль.
Утром я чувствовал себя разбитым, как после бессонной ночи в поезде. Алина спала, уткнувшись носом в подушку, и я тихо поднялся, чтобы не разбудить её. На кухне я налил стакан воды, выпил залпом и вернулся в спальню. Остановился над кроватью: она улыбалась во сне, и в лунном свете, пробивавшемся сквозь занавески, её лицо казалось беззащитным и прекрасным. Утром мы разошлись по своим делам.
Днём пояс тоже не давал покоя. При каждом шаге я чувствовал его тяжесть — не столько физическую, сколько психологическую. Металл тёрся о головку, мягко, почти незаметно, но постоянно, и мой член находился в состоянии полувозбуждения всё время. Моё тело возмущалось, как дикий зверь на цепи.
К вечеру мы встретились. Алина сразу заметила, как я почти машинально поправляю пояс под джинсами, и спросила с той же лёгкой, заботливой насмешкой:
— Тебе нравится? Ты уже привык?
— Привыкаю потихоньку, — улыбнулся я. Она погладила меня по руке, и тепло её пальцев перекрыло всё неудобство. Поцеловала в щёку, шепнула:
— Ты умничка. Сегодня попробуем кое-что новое.
И, не стесняясь, быстро скинула с себя одежду прямо посреди комнаты. Легла на кровать, раздвинула ноги и поманила меня пальчиком, как кошку.
— Полижи мне, — попросила она. Я опустился между её бёдер и приник губами. Её дыхание стало тяжёлым, пальцы вцепились в мои волосы, и она начала рассказывать:
— Знаешь, сегодня после того, как мы расстались, я встретилась со Стасом. Мы трахнулись. Мне нравится с ним, но сегодня было особенно остро — я думала о тебе, о том, что ты заперт, а ключ у меня. Туда, куда ты сейчас меня лижешь, он вставлял свой член. Тебе это нравится? Я кончила несколько раз под ним.
Я застонал, но не оторвался от её киски — влажной, солоноватой на вкус, с лёгким запахом её пота и Стаса, который всё ещё чувствовался на её коже. Её пальцы скользили по моим волосам, мягко, почти ласково, поглаживая затылок, пока я работал языком, водил им по клитору круговыми движениями, чувствуя, как она напрягается подо мной. Когда она кончила — тело её выгнулось дугой, бёдра сжали мою голову, а пальцы
Ники описалась в офисе (часть 3)