платье, которое облегало её бёдра, подвела глаза стрелками, сделала укладку. Она подготовилась к аналу — смазка стояла на тумбочке рядом с кроватью. Она ждала его с тем же возбуждением, что и я.
Звонок. Алина открыла, и Дима переступил порог. Она тут же обвила его шею руками, прижалась всем телом, впилась губами в его губы — долго, жадно, так, как никогда не целовала меня. Я стоял в проходе и чувствовал, как ревность обжигает грудь, смешиваясь с возбуждением. Он прошёл в комнату, не сняв обуви, даже не взглянув на меня. Мускулистый, лет двадцати восьми, с широкими плечами, которые заполняли дверной проём.
— Для тебя я Дмитрий, — сказал он, глядя на меня сверху вниз. Голос низкий, командный. — Слушай правила. Я прихожу — ты снимаешь штаны и встаёшь на полу раком. Без разговоров. Я говорю — ты делаешь. Лизать — лижешь. Сосать — сосёшь. Всё ясно?
Я кивнул.
— Он у тебя тормоз, — усмехнулся он, повернувшись к Алине.
— Милый, сними штаны, — улыбнулась она мне, и в её голосе я услышал лёгкое нетерпение.
Я стянул штаны и трусы, оставшись в одном поясе. Дима окинул его взглядом, одобрительно хмыкнул. Я опустился на четвереньки, как велели. Дима уселся в моё кресло — широко, раскинув ноги, откинувшись на спинку. Алина опустилась перед ним на колени, пальцы скользнули к его ширинке. Она расстегнула брюки, и его член выпал наружу — крупный, твёрдый, с набухшей головкой. Алина взяла его в рот, и я увидел, как её губы обхватывают ствол, как она прикрывает глаза от удовольствия, как её голова начинает двигаться в ритме, который задавал он — медленно, глубоко, с лёгким нажатием на затылок.
— Давай, девочка, вот так, — проговорил Дмитрий, и в голосе его послышалось одобрение. — Отсасываешь на глазах у своего парня. Ведешь себя как настоящая шлюха.
— Да, — выдохнула она, отрываясь от члена, и я увидел, как слюна тянется от её губ к его головке. — Я и есть шлюха.
И снова взяла его в рот, жадно, глубоко, и я смотрел на это, чувствуя, как член внутри трубочки трётся о стенки, безнадёжно, отчаянно, не имея возможности даже встать.
— Встань на коленки, — скомандовал Дима, и голос его прозвучал как приказ, не терпящий возражений.
Алина подчинилась мгновенно — плавно, как кошка, опустилась на колени, выгнула спину, и её попка, обтянутая чёрной тканью короткого платья, оказалась обращена ко мне. Я видел, как ткань натянулась на ягодицах, как она чуть раздвинула колени, открывая себя.
— Эй ты, — позвал меня Дима. — Ползи сюда. Лижи ей, подготовишь дырки для меня.
Я, не вставая с четверенек, подполз к Алине. Руки скользнули под юбку, пальцы нащупали край трусиков — кружевных, влажных — и стянули их вниз, до колен. Я приник губами к её киске, уже знакомой, горячей, пахнущей возбуждением. Я водил языком по складкам, чувствуя, как она вздрагивает, как её дыхание становится прерывистым. Затем скользнул выше — к колечку ануса, провёл по нему языком, чувствуя, как мышцы напрягаются, и проник внутрь, слегка, осторожно. Алина застонала, подаваясь назад, навстречу моему языку.
Дима поднялся с кресла, скинул штаны на пол. Его член стоял прямо, твёрдый, пульсирующий от возбуждения. Он потянул Алину за руку, поставил её коленями на кресло, наклонил так, чтобы её ягодицы оказались на уровне его бёдер. И вошёл в неё. Одним движением. Я видел, как его член скользнул внутрь, как её тело приняло его, как она выдохнула — глубоко, со стоном. Он начал двигаться — медленно, размашисто, и каждый
Греческая смаковница