её почти целую минуту, прежде чем более холодная, менее снисходительная часть её разума ответила. “Ты была обязана ему большим прошлой ночью.”
Линда закрыла глаза. Она увидела Джима за столом. Его руку, сжимающую её руку. Его лицо, когда она вернулась после танца с Марком.
Ещё не злое. Ещё не подозрительное в том смысле. Надеющееся. Жаждущее, чтобы она выбрала его без просьб.
— Не пора ли нам перенести следующий танец в нашу комнату? — спросил Джим.
Линда не ответила ему. Это был тот момент, не так ли? Не чёрный ход. Не машина. Не дом Марка. Тот момент за столом.
Джим дал ей выбор. Она могла бы сжать его руку и сказать «да». Она могла бы встать и позволить ему накинуть пальто ей на плечи. Она могла бы пройти с ним по холоду к их отелю, тихо смеясь над друзьями, чувствуя себя порочной, замужней и в безопасности. Вместо этого она отвела взгляд.
Линда открыла глаза. Их улица была впереди. Впервые после ухода из клуба она почувствовала страх. Не перед гневом Джима. Она могла вынести это. Она заслужила это. Линда боялась молчания мужа.
Марк сбавил скорость у обочины.
— Ты уверена, что всё в порядке? — спросил он.
Это был достойный вопрос, заданный с добротой. Линда кивнула.
— Да.
Ложь проскочила слишком быстро. Это встревожило её.
Марк въехал на подъездную дорожку и поставил машину на парковку. Никто из них сначала не двинулся.
Дом выглядел точно так же, как всегда. Шторы в гостиной задёрнуты. Свет на крыльце выключен. Пластиковые санки брошены у боковых ступенек. Снеговик, которого дети слепили на прошлых выходных, сильно накренился, его морковка-нос исчезла, одна палка-рука упала в снег.
Её дом. Дом Джима. Их дом.
Марк обошёл машину и открыл её дверцу. Конечно, открыл.
Он помог выйти Линде с той же учтивой любезностью, которую проявлял всю ночь, и на одну головокружительную секунду Линда возненавидела его за то, что он так хорошо умеет не оставлять шероховатостей.
Жестокий человек облегчил бы это. Пошлый человек дал бы ей что-то, что можно отвергнуть. Марк только улыбнулся и протянул ей маленький вечерний клатч, который она почти забыла в его машине.
— Спасибо, — сказал он.
Линда не знала, что с этим делать. «Не за что» звучало непристойно. Поэтому она кивнула.
Он поцеловал её в щёку. Легко. Почти официально. Затем он отступил.
Линда поняла. Вечер закончился. Не бурно. Не постыдно, по крайней мере для него. Он просто завершился. Он взял то, что было предложено. Он подарил удовольствие в ответ. Он был щедр по-своему. Теперь он возвращал её. Как одолженную вещь.
Линда повернулась к дому. Она чувствовала на себе взгляд Марка, пока шла по короткой дорожке к дому. Она до нелепости остро ощущала стук своих каблуков по расчищенному бетону, синюю кромку платья, касавшуюся её колен, и ключ, который уже сжимала в руке. На мгновение ей представилось, что Джим откроет дверь ещё до того, как она успеет до неё дойти.
Он не открыл. Она вставила ключ в замок. Он повернулся слишком громко.
— Джим? — позвала она, входя. — Джим, я дома.
Слова вырвались естественно. Привычка делает это. Брак делает это. Десять лет входа в одни и те же комнаты и зов одного и того же мужчины делают это. Линда закрыла за собой дверь.
Гостиная была тусклой. Не совсем тёмной. Серый свет проникал через окно,
достаточно, чтобы различать очертания мебели, рамок, каминной полки, низкого столика, где дети оставляли книги, несмотря на запреты.
Джим сидел в своём кресле. Линда не заметила мужа сначала, потому что он не двигался.
На нём всё ещё была вчерашняя рубашка. Волосы были примяты на одну сторону.
Все мы извращенцы!