Анна наткнулась на объявление случайно — в бесплатной газете, которую сунули в почтовый ящик. Она уже собиралась выбросить её в мусор, но взгляд зацепился за жирный шрифт. «Ищем героиню для закрытого эротического представления. Щедрый гонорар. Анонимность гарантирована». Анна перечитала трижды. 25 000 евро. За один вечер.
Анне было за сорок. Работала библиотекарем в районной библиотеке. Знала наизусть всего Бродского, могла часами говорить о метафорах Мандельштама и искренне верила, что литература способна что-то изменить в человеке. Но литература не платила. Её зарплата едва покрывала коммунальные платежи, о том, чтобы помочь подруге или починить вечно барахлящий автомобиль, не могло быть и речи. Долги копились — сначала незаметно, потом всё настойчивей. А тут — двадцать пять тысяч: за вечер — заработок за несколько лет. Анна смотрела на цифры, и где-то глубоко внутри, под слоем скромности и приличий, шевельнулось что-то, чему она пока не находила названия.
Она позвонила. Голос в трубке — мужской, деловой, без тени игривости — объяснил условия. Представление эротического характера. Продолжительность — несколько часов. Никакого проникающего секса с участниками. Полная анонимность: лицо скроют за полумаской, имя изменят. Гонорар — 25 тысяч евро наличными сразу.
Анна колебалась неделю. Эротическое шоу. Что она там будет делать? В каком виде? Перед кем? Но 25 тысяч — это долг за квартиру, это ремонт машины, это даже возможно поездка на зарубежный курорт и несколько лет спокойной жизни без мыслей о том, как дотянуть до следующего месяца. Она позвонила снова. Согласилась.
В назначенный день за ней прислали машину. Молчаливый водитель отвёз её за город, к неприметному особняку, укрытому от дороги старой кипарисовой аллеей. Внутри — мрамор, приглушённый свет, запах дорогого табака и духов. Её встретила администраторша — строгая женщина в сером костюме — и проводила в кабинет на втором этаже.
За массивным дубовым столом сидел мужчина лет шестидесяти — грузный, лысеющий, в безупречно сшитом костюме-тройке. Он не представился. Анна мысленно окрестила его Директором.
— Присаживайтесь, — он указал на стул напротив, не поднимая глаз от бумаг. Голос был тот самый — деловой, знакомый по телефонному разговору.
Анна села, сжав сумочку на коленях. Пальцы подрагивали.
— Я хотела бы уточнить... — начала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Что именно будет происходить? Кто будет в зале?
Директор поднял глаза — впервые за всё время. Смерил её деловым, пристальным взглядом.
— На сцене вы будете в полумаске. Имени вашего никто не узнает. Небольшой театральный зал. Сколько точно зрителей — вам знать не обязательно.
— Но хотя бы примерно... — Анна сглотнула. — И что они будут делать?
— Смотреть.
— И всё?
Директор откинулся в кресле, сложил пальцы домиком. Пауза затянулась — он явно наслаждался её растерянностью.
— Понимаете, Анна... — он впервые назвал её по имени, и от этого стало ещё неуютнее. — Ценность нашего мероприятия — в искренности. Зрители платят не за отрепетированное шоу. Они платят за живую, неподдельную реакцию. За ваш страх. За ваше смущение. За ваше... — он помедлил, подбирая слово, —. ..преодоление. Поэтому я не стану расписывать вам сценарий. Ваша естественная реакция и есть главное условие.
— Но я должна понимать, на что соглашаюсь, — голос Анны дрогнул. — Там будет... секс? Со мной?
— Проникающего секса с участниками не будет, — отчеканил Директор. — Это я гарантирую. Вы единственная участница шоу.
Анна выдохнула. Директор заметил это и едва заметно усмехнулся уголком рта.
— Если вас устраивают условия — вот договор. — Он пододвинул к ней тонкую папку. — Анонимность, гонорар, отсутствие претензий. Ознакомьтесь.
Анна пробежала глазами по строкам. Юридический язык, сухие формулировки
Янкина попка