мёда. Чем больше мёда — тем усерднее улитки. И тем неизбежнее следующий оргазм. Замкнутый круг, господа! Слышите, синьора Анна? Вы сами кормите ваших мучителей. Каждый ваш экстаз — это новая порция лакомства для них. Вы сами становитесь причиной следующего витка наслаждения. И вы ничего не сможете с этим поделать.
Слова конферансье обрушились на Анну всей своей чудовищной правдой: она сама, своим только что пережитым оргазмом, только что добавила новую порцию мёда. Она сама продлила пытку. Она сама накормила улиток.
Конферансье торжествующе всплёснул руками:
— Ну вот, господа! Первый оргазм — и первая добавка! Синьора Анна, вы невероятно щедры! Всего несколько секунд назад вы умоляли убрать улитку, а теперь — посмотрите! — вы сами накрыли ей стол! Браво!
Зал взорвался смехом и аплодисментами.
— Вы только взгляните на этот клитор, господа! — продолжал конферансье, указывая на третий сегмент экрана. — Синьора собственноручно позаботилась о том, чтобы веселье продолжалось! Какая хозяйственность! Какая забота о гостях! Давайте поаплодируем этой щедрости!
Анна хотела крикнуть «нет», хотела возразить, но улитки, почуяв свежее лакомство, с новой силой впились в набухшую головку, и слова застряли в горле, превратившись в сдавленный стон. Ещё не утихли последние отголоски первого оргазма, а предательская плоть уже отзывалась на стимуляцию, и возбуждение вновь начало расти.
— Не хотите ли ещё, синьора? — Конферансье понизил голос до интимного, издевательски-ласкового тона. — Ваши маленькие друзья пока вдвоём, но у доктора в контейнерах сидят ещё несколько — голодные, свеженькие, так и рвутся к вашему чудесному клитору. Но для этого вам нужно их покормить. А кто кормит улиток, синьора Анна? Кто? — Он посмотрел в зал. — Вы сами. Ваше желание. Ваши оргазмы. Так что давайте, угостите нас ещё одним! Подарите нам ещё мёду, и мы подсадим новых гостей!
Анна замотала головой, пыталась сдержаться, но улитки трудились без устали, и тело, изголодавшееся по наслаждению, не слушалось. Второй оргазм накатил быстрее первого — слепящий, неумолимый. Матка сжалась сильнее, и мёда выплёскивалось ещё больше. Улитки пировали яростнее, клитор стимулировался безжалостнее.
— А-а-ах! — вырвалось у Анны, и она с ужасом поняла: она снова добавила.
Конферансье был почти в экстазе:
— Вы видели, господа?! Вы видели?! Она опять это сделала! Второй оргазм — вторая порция! Да ей цены нет, этой женщине! — Он повернулся к Анне и отвесил шутовской поклон. — Синьора, вы ангел! Вы кормилица! Доктор, подсаживайте новых — синьора Анна уже оплатила банкет своим наслаждением!
Оболенский пинцетом снял пресытившихся улиток и подсадил трёх новых. Конферансье продолжал глумиться:
— Какая добрая у нас синьора! Какая хлебосольная! Ещё минуту назад она умоляла прекратить, а теперь — вот, пожалуйста, уже двоих накормила! И, я уверен, накормит ещё! Правда, синьора Анна? Вы ведь не остановитесь?
Анна стиснула зубы. Она не хотела. Она изо всех сил не хотела — но тело уже не слушалось.
— Знаете, ангел мой, — конферансье наклонился к ней почти участливо, — есть способ остановить этот круг. Если матка не будет сокращаться — мёд не вытечет. А чтобы матка не сокращалась, нужно полностью расслабить мышцы. Все. Особенно там, внизу. Просто лежите расслабленно. Не сопротивляйтесь — просто отпустите.
Анна ухватилась за эту мысль. Не сопротивляться. Расслабиться. Она закрыла глаза и сосредоточилась. Живот, бёдра, промежность — она мысленно прошла по каждой мышце, приказывая ей отпустить напряжение. Вот здесь сжато — расслабить. Вот здесь дрожит — перестать. Она так увлеклась, что не заметила, как внимание прикованное, к промежности впитывало новые волны возбуждения.
И вдруг — тело выгнулось дугой. Анна даже не поняла, как это произошло. Только что она
Сфинготерапия, проктологический массаж и все такое