колотилось так, что я слышал его в ушах. Мысли метались: «Наташа... дети... если она напишет... если Ольга что-то заподозрила... я потеряю всё.»
Дарья чуть наклонила голову. На её губах появилась лёгкая, почти грустная улыбка.
— Я просто хочу, чтобы вы продолжали меня трахать, Максим Александрович. И чтобы вы не делали вид, что ничего не происходит. Я буду хорошей. Для вас. Но я не собираюсь, чтобы меня использовали и потом бросили. Три миллиона — это гарантия, что вы меня не бросите. И что высшее руководство никогда ничего не узнает.
Она подошла ближе, поцеловала меня в губы — уже мягко, почти нежно — и прошептала:
— До пятницы у нас есть время. Я хочу, чтобы вы меня трахали каждый день. А после... мы решим, как будем жить дальше. Но деньги должны быть сегодня.
Она улыбнулась той самой улыбкой с ямочками и тихо добавила:
— Конечно, Максим Александрович.
Я стоял и смотрел ей вслед, когда она выходила из кабинета. Внизу живота всё ещё пульсировало от недавнего оргазма. А в голове уже начинала формироваться тяжёлая, горькая мысль.
Я только что не просто изменил жене.
Я только что купил молчание своей подчинённой за три миллиона рублей, чтобы она не уничтожила мою жизнь.
И самое страшное было в том, что я уже знал — я заплачу. Потому что не мог позволить себе потерять всё. А она это прекрасно понимала.
В саду за гаражами