отвернулась, но Дэвид резко повернул её голову обратно.
— Эй, я задал вопрос. Отвечай.
— Я... я просто перепланировала дом, — всхлипнула Эвелин. — В гостиной... сносила стену, чтобы сделать панорамный вид... когда это началось.
Она замолчала, сглатывая ком в горле, а её голос стал едва слышным, надломленным.
— Бригада из трёх человек. Они сначала просто смотрели на меня... по-другому. А потом, когда по радио объявили о комендантском часе, они просто... перестали слушать мои приказы. Они заперли двери и пользовались мной по очереди, господин. Прямо там, в моей собственной спальне.
Дэвид медленно присвистнул, отошёл на шаг, сложив руки на груди, и смерил Эвелин оценивающим, почти брезгливым взглядом.
— О-о-о, какая трагедия, — Дэвид протяжно присвистнул, в котором не было ни капли сочувствия, лишь едкий сарказм. — Бедная, несчастная Эвелин. Жертва обстоятельств и грубых рабочих.
Он подошёл ближе и грубо схватил её за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Его взгляд был холодным.
— Херня. Ты всю жизнь считала таких, как они, грязью под своими дорогими туфлями. И давай будем честными, Эвелин... Когда они заперли двери, ты не кричала о помощи. Ты сама ползала за ними на коленях и мечтала об их членах. Ты же просила их сделать тебя грязной шлюхой, да?
Эвелин замерла, она попыталась что-то возразить, но в памяти всплыл образ одного из рабочих — грубого, вонючего, едва говорящего по-английски который первый поймал её и взял так, что она едва не потеряла сознание от восторга.
— Да... — всхлипнула она, закрывая глаза. — Да, господин. Я... я просила их не останавливаться. Я просила, чтобы они... чтобы они заставили меня забыть, кто я такая.
Дэвид рассмеялся и встал. Он бросил свою плётку Сюзи.
— Попробуй этой. Мне кажется, с ней удар лучше выходит.
Днём в воскресенье Дэвид, охваченный новой волной жажды власти, решил сменить тактику с грубого насилия на изматывающее ожидание. Эвелин лежала рядом, привязанная к изголовью и ножкам кровати, уже много часов. Она была полностью обнажена, и её тело, разгоряченное вирусом, пульсировало в такт каждому движению Дэвида, который в этот момент был сосредоточен исключительно на Сюзи.
Он не прикасался к Эвелин, не давал ей ни капли внимания, и не давал ей трогать себя. Вместо этого она видела, слышала и чувствовала запах секса, находясь в миллиметрах от них, но не имея возможности ничего сделать. Эвелин сходила с ума. Каждый стон Сюзи, каждый хлёсткий удар плоти о плоть отдавался электрическим разрядом. Её бедра непроизвольно сжимались, а пальцы рук, натянутые на ремнях, судорожно дергались. Она больше не была женщиной; она была натянутой струной, которая ждала лишь одного касания, чтобы лопнуть.
— Эй, Эв. Хочешь я тебя тоже трахну? — Дэвид повернул к ней голову.
— Хочу... пожалуйста, господин... умоляю, трахните меня! — голос Эвелин превратился в хриплый, надломленный шепот. Она дернулась в своих путах, и кожаные ремни впились в её запястьями, но эта боль была ничем по сравнению с тем невыносимым зудом, что разрывал её изнутри.
— Хм. Может лучше в жопу? Вчера ночью ты давала туда как-то без энтузиазма.
— Я, — Эвелин всхлипнула. — Господи, да! Куда угодно! Как угодно! Просто пожалуйста, прекратите это...
Дэвид с силой прижал Сюзи к себе, чувствуя, как её тело сотрясает финальная волна экстаза. Он с глухим рыком кончил в неё, и на мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только их общим тяжелым дыханием. Он не отстранился сразу; вместо этого он мягко, почти нежно, поцеловал её в губы. Сюзи в ответ лишь блаженно зажмурилась, прижимаясь к нему всем телом, словно стараясь впитать каждое мгновение
Инцидент 2042 (Главы 1 - 9)