его худшие опасения. И мадам Пульхерия не стала скрывать своего одобрения услышанным.
— Поздравляю, ты, Полинка, как его новая госпожа, и должна воспитывать в прошлом закоренелого бунтовщика именно в таком духе. Тебя удивляют твои же успехи?
«Да нет там никаких моих успехов» - подумал Павел, но вслух ничего не смог ответить, и просто сделав глупое лицо, сел на своё место.
Формулы Папюса по изготовлению человеческого зародыша в реторте с помощью семени повешенного и «руки славы» не лезли в голову. Он просто физически не мог сосредоточиться после всего услышанного. А главное поразился той спокойной уверенности, с которой говорила с ним Пульхерия. Прекрасно осведомлённая и о существовании тайного ковена имени товарища Хаоса, и о внезапном «прозрении» совсем ещё недавно пускавшего слюни Шамана. По всему выходило, что и она тоже в теме. А молчание ягнят у него за спиной подтверждало это.
Как он возвращался в общагу в тот вечер, он не запомнил. Просто нырнул в прохладу своей уютной кроватки и вырубился без сновидений. Смутно ощутил, что ботиночки с него стаскивал Шаман, но не было сил даже поблагодарить его за эту услугу.
Зато проснулся он посвежевшим, похорошевшим, слегка охреневшим от необычного прилива сил и спокойной уверенности в сегодняшнем дне. Так бывало и раньше, но не часто. Особенно когда снилось что-то очень хорошее, но что именно – он не помнил.
А сегодня его просто разбудил первый горячий и колючий солнечный лучик, пробившийся с больших болот Маркистана через разноцветные витражи окон над лестницей. Ведь он по-прежнему потчевал в своей служебной коморке на площадке старой скрипучей лестницы, ведущей на первый этаж. Несмотря на повышение своего статуса до молодой ведьмы.
И тут же перед его орлиным взором, в позе величайшего послушания, (на коленях с благоговейно-тупым выражением глаз) появился Шаман, держа в одной руке большую кружку с благоухающим какао, а в другой белые носочки. Его, Павла, белые носочки! Выстиранные и отглаженные по всем правилам холопского искусства!
Пока он пил столь желанный в этот момент напиток, Шаман приглушённым шёпотом докладывал ему о том, что до подъёма ещё десять минут и что он сам разбудит и обслужит всех барышень в палате и ему, Москвичке, не стоит и беспокоиться об этом.
Да, теперь он именовал Павла либо «мадемуазель Полина», либо просто Москвичка, но последний вариант его ещё немного напрягал. Видимо Шаман считал его неким панибратством.
Но в любом случае, утро было грандиозно-радостным!
И портить его Павлу не хотелось. Хотелось наслаждаться своим положением хотя и младшей, но всё же леди; валяться и нежиться в кровати в ожидании официального подъёма; мечтать и строить самые грандиозные и невероятные планы на будущую жизнь вообще, и на сегодняшний день в частности.
В общем, он расслабился. Чего в Пансионе Благородных Ведьм делать категорически не следовало. За что тут же и поплатился.
Во время завтрака в столовую явилась режимница Анна Дарвулия и громогласно объявила, что приближается праздник Летнего Солнцестояния, который в этом году состоится 22 июня. И на праздник в этот раз прибудут высокие гости с Каменоломен. Более того, гости не просто так прибудут на праздник, а сами намерены принять у учащихся барышень полугодовые зачёты по всем дисциплинам.
— Такое бывает нечасто, - со значением в голосе добавила мадам Дарвулия. – Последний раз на моей памяти это случилось чуть более шестидесяти лет тому назад, и связано было с Карибским кризисом. Тогда мобилизовали практически поголовно взрослых ведьм и колдунов, и под эту мобилизацию попали даже старшие ученицы спецшкол всей Восточной Европы.
Это не особо впечатлило Москвичку. Он справедливо посчитал, что никак не подпадает под определение
Волнующие открытия