Лилит смотреть разными глазами в различных направлениях, но увидел это впервые.
— В чём ваши претензии, дитя моё? – ласково спросила Матерь демонов.
— Первокурсница Полина, по прозвищу Москвичка, систематически распускала обо мне порочащие мою честь и достоинство слухи, безосновательно обвиняя меня в убийстве и заговоре. – С достоинством ответила Фатима. - Попытки разобраться с этими обвинениями ни к чему не привели. Прошу суда и справедливости.
— Кого из них ты будешь защищать? – спросила Лилит директрису. Просто так спросила, безо всяких официальных интонаций, как свою давнюю подругу. И оба её глаза сфокусировались на Елизавете Александровне.
— Москвичку, разумеется, - также просто ответила директриса и ободряюще кивнула Павлу. – Мне кажется, она заслуживает определённого снисхождения.
— Мне тоже так кажется, - неожиданно смягчаясь, встряла в их разговор Фатима. – Я ещё раз предлагаю вполне разумную компенсацию.
— Рабство?! – удивлённо подняла бровь Лилит. – Ты считаешь это разумной компенсацией?
— Так точно, Первородная, - склонилась перед ней в изящном восточном поклоне Фатима. – Полинка – незрелая ведьма, но душа у неё добрая, и я смогу наставить её на путь истинный, если мне предоставят такую возможность...
Одновременно она коротко стрельнула глазами в сторону Павла, и он ясно различил в этом взгляде-выстреле синий демонический огонёк.
«Вот оно что! – подумал он, и даже слегка улыбнулся своему открытию. – Да ты, детка, всерьёз считаешь, что сможешь сделать из меня очередную куклу для своих потусторонних экзерсисов? Ну-ну...».
Лилит снова взглянула на Элиз, словно спрашивая её мнение. Директриса также спокойно кивнула.
— Не возражаю против подобного решения, если только...
— Вот именно, - вздохнула Лилит. – Если только в этом деле нет дополнительных составов преступления. А они есть.
Фатима демонстративно поджала губы, изображая нетерпеливое желание снова вмешаться в разговор великих сего тёмного мира.
— Имеете что сказать, абсолютная отличница? – обратилась она к Фатиме, разрешая ей говорить и явно насмехаясь над школьницей-выскочкой.
— Да, Первородная. – Фатима неожиданно сменила тон с обвинительного на просительный, и рухнула на колени перед Матерью демонов. – Отдайте её мне в рабство, и я исправлю все её ошибки!
— Ошибки? – скривила губы Лилит. – Это не ошибки, это преступления против всего ведьмовского сообщества. Непростительные преступления.
— Клянусь! – страстно прошептала Фатима. – Страшнее не будет наказания! А Интернет я почищу, и уберу все её разоблачения...
— Не сомневаюсь, - пожала плечами Лилит. – Но во избежание дальнейших конфликтов я вынуждена вмешаться.
Она торжественно вздохнула и сказала строго:
— Полина Ахтырская, по прозвищу Москвичка, встаньте!
Павел поднялся на ноги, опустив при этом голову, как было положено по этикету стоять перед Первородной.
— За раскрытие тайн пансиона и обучения ведьмовскому ремеслу, а также организацию побега с территории Маркистана раба по прозвищу Шаман, вы приговариваетесь к одиночному заключению. Срок заключения – пожизненно. Вам понятен приговор?
— Так точно! – ответил Москвичка внезапно севшим голосом и раскашлялся от волнения. Ноги стали ватными и ему очень захотелось рухнуть на простые доски шатра, которые он ещё утром заботливо подгонял и приколачивал гвоздями.
Он поймал взгляд Непревзойдённой Элиз и виновато ей улыбнулся.
«Я с тобой, не волнуйся, - отчётливо прозвучал у него в мозгу её весёлый голос. Прозвучал впервые за эти полгода, что он находился здесь добровольно. – Пожизненно – это не смертная казнь».
«Но это очень долго...» - радуясь возобновившемуся ментальному общению, так же мысленно ответил он.
«Но не навсегда! Демон Левиафан отбывает пожизненное на дне Марианской впадины со времён Потопа, и даже ещё не раскаялся!».
Москвичка улыбнулся, опуская глаза, опасаясь, как бы их потаённые переговоры не услышали присутствующие тут не совсем дружелюбные
Революция пожирает своих детей