Это как абсолютный слух, или зрение... Вот у меня абсолютный вкус. Я помню вас всех – вы все в разное время садились мне на лицо...
Какая-то из присутствующих дам легонько рассмеялась, остальные весело переглянулись между собой.
— Я помню вас на вкус... - уточнил он. – Всех. А потом я проверял, кто есть кто. На разных ваших оргиях... Простите – мероприятиях! – издевательски поправился он.
— И кто тебе больше понравился... на вкус? – ещё одна дамская нога оказалась на его левом плече. Толстая такая нога, увесистая.
«Ольга! – понял он. – И ты тут, толстушка-хохотушка...».
— Понравились все, - горько вздохнул Павел. – Но не нашёл я лишь Примы. То есть Фатимы. Таким образом, и вычислил её. Методом исключения.
— Умненькая Полиночка! – подытожила допрос светлая ведьма. – В последний раз предлагаю: покайся, гордячка! Повинись, признай свои ошибки, попроси прощения, поцелуй всем туфельки и стань нашей общей рабыней. Ты и так в ковене, и мы тебя никуда не отпустим. Отсюда нет выхода, даже через этот Бездонный колодец. Ковен Хаоса сильнее нас, он останется даже после того, как мы все закончим школу, и разлетимся кто куда. На наше место придут другие, и ты будешь им преданно служить. Раз уж забрался к нам таким сложным обманным путём. Ну как, согласна? Если согласна, просто поцелуй ножку!
И снова этот пряно-сладкий аромат роскошной мягкой кожи её ичигов – полусапожек, искусно орнаментированных тончайшей вышивкой. Это был аромат жизни, пусть рабской, невольничьей, но – жизни. А выбирать приходилось ледяной смрад колодца.
И он не стал целовать. Тянул время до последнего. Поняв это, Фатима с силой пнула его ногой в лицо.
– Не хочешь - лети и думай над своим поведением! У тебя десять минут, чтобы всё осознать и попросить прощения. Кричи – мы услышим!
«Десять минут мне более чем достаточно» - подумал Москвичка, срываясь в Бездонный колодец и заполняя его своим диким рёвом. На лету он разорвал свою блузку, запустил руку за спину и что было сил, впился ногтями в кожу между лопатками, стараясь, чтобы кровь попала на татуировку со следами ног Элиз, его любимой покровительницы.
— Взываю, Непревзойдённая! – проорал он в ледяное нутро колодца и стал считать отражённое от стенок эхо...
Очнулся он, как ни странно, в шатре, который сам же с утра и ставил, и то, что он увидел, совсем ему не понравилось. Ученицы, преподавательницы и прочий ведьминский контингент пансиона куда-то пропал, видимо был отпущен праздновать куда подальше. В шатре отдыхали двое – Лилит и сам великий и ужасный Ибн Даджаль – главный куратор пансиона. Ну как главный... Судя по тому, что видел сейчас своими глазами Павел, стоило пересмотреть его роль в местной иерархии.
На широком ложе, усеянном толстым слоем цветочных лепестков, возлежала Матерь демонов Лилит, абсолютно обнажённая, а Диджитал – так уместнее было его называть, трудился над её телом в качестве массажиста! Они оба смотрели на Москвичку, видимо внезапно только что появившуюся здесь по чьей-то колдовской воле, как на экзотическую игрушку, доставленную для развлечения или смеха ради.
«Опа-на! – подумал Павел. – Вот это я неудачно зашёл. В лучшем случае мне выколют глазки, чтоб я вишнёвое варенье не нашёл... А впрочем, какая теперь разница, что именно я тут увидел? Меня ведь доставили сюда на суд?».
Лилит тем временем глубоко и удовлетворённо вздохнув, перевернулась на спину, и, согнув левую ногу в колене, правую возложила демону на грудь, игриво пощекотав ему подбородок напедикюренными пальчиками. Диджитал осклабился, подхватил обеими руками по солидной горсти чайного цвета лепестков и стал втирать
Тимур и его команда I. Часть 4. Молодожены