Павел задумался. Такая неожиданная мысль не приходила ему в голову. Екатерина, видя его сомнения, тихонько рассмеялась. Пришла пора ему удивлённо её рассматривать
— Действительно, - сказала она, с чего ты вдруг решил, что эта Вселенная – любимая для Него? Может, как раз наоборот? Может, мы как раз исчерпали лимит Его доверия, и пришла пора нас... как это? – Схлопнуть?! И девочки лишь послушные куколки в Его руках. А точнее – они и есть Его руки? Такая мысль к тебе не приходила?
Москвич медленно покачал головой. Помолчали, а потом Екатерина, словно стряхнув с себя оцепенение, встала, допив свой чай, поставила чашечку на стол и уже совсем иным тоном произнесла:
— Ты, конечно, можешь ещё немного посопротивляться для порядка, покочевряжиться, но морально приготовься принять их предложение. Пока ещё на приемлемых для тебя условиях. Боюсь, дальше может быть хуже.
Он хотел ещё что-то у неё спросить, но натолкнулся на похотливый взгляд старой развратницы.
— Это потом. А сейчас – в койку! Я тебя с кичи вынула, ты теперь мой должник! Живо в койку – отрабатывать долг!
...Уже под утро, лёжа под её взмокшим от непрерывных оргазмов телом, отпустив зубами зажёванный уголок подушки, Москвич спросил:
— Неужели никак нельзя прихватить этих сектанток в момент их тайных сборищ и незаконных магических практик? Поймать их на месте преступления?
— А как ты их поймаешь? – спросила милфа, сытно отдуваясь и успокаивая свою в очередной раз разбушевавшуюся похоть. – Они сейчас мирно спят в своих кроватках. А чем они занимаются у себя во сне – никто не знает.
— Бенанданте никак нельзя взломать со стороны? Никто на это не способен, даже высшие демоны с Каменоломен?
Екатерина пожала плечами и с удовольствием поёрзала своим пышным телом по Москвичу, ещё глубже вдавливая его во влажную, после их долговременных любовных утех, перину.
— Если бы ещё знать, чьи конкретно сны надо взламывать... - задумчиво ответила она. – Вот ты кого-нибудь из сектанток смог бы узнать в дневной жизни? По голосу, по запаху, по глазам...
— Не знаю... Личины у них у всех какие-то... Одинаковые, что ли. Словно куклы из одного магазина. Запаха я ни одного знакомого не вспомнил. Я стараюсь запоминать их манеру речи, особые словечки, характерные обороты и интонации, но пока без особых результатов. Они специально меня сбивают с толку.
— В каком смысле? – слегка вроде как насторожилась Екатерина.
— Ну... Иногда начинают говорить все сразу, словно мультяшные персонажи. Как дурочки какие-то. И иногда специально тормозят, растягивая слова и выстраивая нарочно вычурные предложения, будто играют какой-то бездарный спектакль.
Павлу уже почти невыносимо было терпеть на себе её стокилограммовую потную тушу, и он старался отвлечь милфу посторонними разговорами от бесконечного извращенного секса, но не тут-то было! Его наивные поползновения сбежать из кровати она пресекала каждый раз всё новыми забавными упражнениями. Вот и сейчас игриво поинтересовалась:
— Сколько пальчиков?
Москвич почувствовал, как её рука в резиновой перчатке раздвигает его упругие булки и проникает в запретную анальную область.
— Один... Нет, уже два... Ой, простите, Великая... Кажется уже три и я сейчас собьюсь со счёта... А-яй! Охо-хо!
Он вполне искренне застонал, заскулил от невыносимо-запретного удовольствия и ощутил, как ловко и умело экзекуторша теребит его предстательную железу. И как моментально откликается на её шаловливые пальчики, его уставший было меньшой братик.
«Я так быстро привыкаю к жопоебению, что скоро и правда превращусь в Полинку со всеми вытекающими и... и втекающими сюда обстоятельствами» - с тоской подумал он, ощутив, как милфа снова задышала размеренно и страстно ему в
Волшебные капли. Часть 2.