– переспросила Пульхерия. – Вполне! Я могу хоть сегодня переселить его в её тело. Там работы на час, не более, ритуал довольно простой. Она, кстати, тоже созрела для этой операции, и ждёт не дождётся своего часа.
— Не думаю, - выразила сомнение Доротея Шентес. – Ну, то есть физически может он и готов к операции, но его ментальное состояние оставляет желать много лучшего. К тому же без специальной подготовки мы просто не имеем права рисковать столь ценным кадром.
— О какой специальной подготовке ты говоришь? – поинтересовалась у неё милфа.
— Обязательной! – строго подчёркнула Доротея. – Пока я не прочту им курс боевой магии, я не допущу его участия во всём этом безобразии. Он просто не готов драться по-настоящему, если придётся...
— Надеюсь, не придётся, - глухо ответила Екатерина. – Но я тебя услышала, Дора. Не будем форсировать события. По моим прикидкам парочка недель у нас ещё есть, а может и больше. Будем исходить из наиболее благоприятного сценария развития событий.
«Ценный кадр, значит, - подумал Павел, почтительно, но без фамильярности целуя горячие пальчики ног милфы, и давая ей понять, что пришёл в себя и всё слышит. – Окей, лестно, конечно, слышать о себе такое, но всё же нельзя было бы с ценным кадром обращаться как-нибудь... более бережно, что ли. А не как с прикроватным ковриком»!
Милфа демонстративно расплющила его нос своей шершавой пятой.
— Кстати, девочки, - сказала она игривым тоном, как бы подчёркивая, что официальная часть педсовета окончена, и заглянула под стол. – А вы не забыли, что наш Москвич по первой приобретённой здесь, в пансионе, специальности – высококлассная педикюрша?
— Ну как же такое забудешь! – многозначительно улыбнулась Дарвуля.
— Я что-то такое слышала, - покивала головой Пульхерия. – Ценная профессия, между прочим. Тем более что сейчас он единственный мальчик на всём Маркистане, так что пора бы возродить высокое искусство педикюра в нашем сугубо дамском коллективе – как вы считаете, коллеги? Думаю, и наши ученицы будут не против ходить к такому редкому специалисту. Ведь среди парней, насколько я знаю, педикюрщиков практически не бывает. Чего-то они стесняются, что ли. Непонятно... Вот парикмахеры встречаются, а мастеров ухаживать за женскими ножками – нет.
Доротея лишь удовлетворённо кивнула в ответ на это предложение.
— Решено, - подытожила Екатерина. – С сегодняшнего дня
назначаем тебя официально пяточным министром, как называлась эта должность при императрице Елизавете Петровне, ты счастлив?
— Безмерно, - выдохнул Москвич.
Дорогой дневник! Рано я обрадовался назначению на новую должность педикюрного мастера. В день весеннего равноденствия, (а здесь он справляется по-маркистански – девятнадцатого марта, когда день точно равен ночи, и составляет двенадцать часов и четыре минуты), великая тёмная и ужасная Доротея Шентес объявила о начале цикла лекций по Боевой Магии. Барышни восприняли это известие весёлым воем на луну (зачёркнуто) рукоплесканием и пританцовыванием, а также весьма двусмысленными взглядами в мою сторону. Я-то грешным делом понадеялся, что меня, как новенькую и совсем ещё зелёную ведьму освободят от изучения столь серьёзной дисциплины, но хрен там плавал! Доротея лично мне разъяснила, что возлагает на меня особые надежды и дарует сказочные привилегии. На мой немой (сори за невольный каламбур-с) вопрос: а в чем эти привилегии будут выражаться, она уточнила, что мне единственному разрешено будет использовать весь арсенал боевого магического искусства, в то время, как остальным дамочкам предстоит меня ловить исключительно физическими методами. Как ловят зайцев – петлями, капканами, сетями и, возможно, волчьими ямами.
Не передать словами, как я был счастлив, узнав об этом!
Да, первое занятие было сугубо практическим. Мне надлежало
второе открытие взрослой жизни.