В эту ночь было новолуние, и взойти ночное светило должно было лишь в половине седьмого утра. Как настоящая ведьма я уже привык жить по лунному календарю, помнить по именам не только дни, но и ночи недели. Так вот, сегодня ночь с четверга на пятницу – Квинта. И если я ничего не перепутал, то имя этой ночки взяла себе одна из сестричек-близняшек. То есть Коробок или Бантик. Вот только кто? Тёмная или светлая? Хотя, какая разница, если они запутанная пара? И если одна светлая, то другая обязательно тёмная. Без вариантов.
Потревоженные птицы понемногу успокаивались, снова укладывались спать в своих гнёздах. Я прислушался. Пытался даже приглядываться, от напряжения выпучивая глаза настолько, что, казалось, они вот-вот готовы вывалиться наружу. Но ничего не помогало. Никакого движения по всем трём, намеченным мной направлениям, не было заметно. Ни шага, ни всплеска, ни тяжкого вздоха потревоженной кем-то трясины я не услышал. Маскировались мои противницы великолепно. Ещё бы! Их этому древнему искусству, называемому интон-дзюцу – маскировки по пяти стихиям, - обучали здесь с первого дня. А это как минимум года два, а то и все три-четыре. Как и меня, впрочем. Вот только я по сравнению с ними – зелёный новичок, глупая первоклашка, посещающая уроки ведьмовства лишь последние три месяца.
Но ничего, научусь. Мне бы лишь малую толику их сноровки и выдержки!
Но делать было нечего, пришлось идти напролом, по самому длинному маршруту, лишь выторговав себе время с помощью заклинания ускорения. Которому меня обучила Стеша ещё там, на воле, в Торжке.
Спустя час я уже был у Бесконечной дороги и прикидывал, что едва ли успею до рассвета добраться в нужную мне точку маршрута. В прошлый раз мы с парнями шли по этой вывернутой наизнанку мёбиусовой ленте почти целый день. Сейчас у меня нет столько времени, осталось часа три-четыре и всё. С первыми лучами солнышка я буду вне закона, и меня поймают на дороге, как зайца.
Немного передохнув, я растопил в ладонях пригоршню последнего снега, ещё сохранившегося кое-где между болотными кочками, умылся этой ледяной водицей, прошептав в неё повторно ускоряющее заклятие, и рванул вперёд по грунтовке, угадывая бесчисленные повороты и петли внезапно проснувшимся шестым (или седьмым?) чувством затравленной ведьмы.
И снова мне повезло. Когда небо заметно посерело, обещая скорый рассвет, я увидел очертания первых, вросших в мох и кустарники, гнилушек, бывших когда-то, пару столетий назад, деревенькой с поэтическим названием Кыздино.
Не знаю, сгущается ли тьма перед рассветом, но тишина сгущается точно. Здесь она была не просто мёртвая, а какая-то могильная. Явно потусторонняя. Словно я был глухим от рождения, а тут мне ещё и проткнули уши спицей, причём оба уха насквозь и среднее тоже.
Я медленно сошёл с дороги и стал красться среди развалин домов, пытаясь вспомнить, в каком из них два с лишним года назад мы воевали с демоном. Вроде бы это была вполне ещё сохранившаяся избушка, просто очень старая, точнее древняя, вся абсолютно черного цвета и покрытая мхом. Увы, местность как будто бы изменилась, хотя я мог бы поклясться, что саму деревеньку узнаю, но вот найти сам дом никак не удавалось. И тогда я стал искать могилу Андрея. А когда окончательно рассвело, я буквально наткнулся на неё. И это было почти у самой дороги. Зря блукал столько времени, только последние силы растерял.
Я достал из карманов все свои съестные припасы – пригоршню конфет, пару бутербродов, фляжку с чаем, и сложил это всё на могильный холмик, как последнее угощение другу, погибшему вместо меня в ту памятную ночь. Чувствуя,
Мяу. 4 и 5 часть