действием выпитой настойки, и мог лишь наблюдать за происходящим сквозь узкую, мутную щель полуприкрытых век. Тело было чужим и непослушным, но сознание фиксировало каждую деталь с той болезненной, неестественной чёткостью, которая бывает только в пограничном состоянии между сном и явью.
— Знаешь, Соня, я уже очень давно не был с женщиной, - голос Михаила стал низким, вкрадчивым, почти интимным. Он стоял перед ней, возвышаясь как скала, и смотрел на неё сверху вниз с той самой голодной нежностью, которую я замечал у него с самой первой встречи. - Ты так похожа на мою жену. На Веру. Те же волосы, те же глаза, та же энергия. Я как увидел тебя там, у кафе, сразу... сразу всё внутри перевернулось. Сразу возбудился так, что дышать было трудно. Возьми его, поласкай. Пожалуйста.
Я видел, как Соня держит его в руках. Её тонкие пальцы обхватывали толстый ствол, а большая, блестящая от смазки головка выступала над её сжатой ладонью, словно какой-то диковинный гриб. Я видел, как она не сводит своих одурманенных, затуманенных травяным отваром глаз с его полового органа. Она смотрела на него так, как смотрят на произведение искусства. Её дыхание участилось, грудь под лёгкой футболкой вздымалась и опускалась всё быстрее. Она провела рукой вверх, к самой головке, и в этот момент капелька густой, прозрачной смазки сорвалась с кончика и, медленно прочертив влажную дорожку, упала на её ладонь. Соня вздрогнула, словно очнувшись от гипноза, и подняла руку к лицу, разглядывая эту вязкую, блестящую в свете керосиновой лампы каплю.
— Я не могу, Михаил, - прошептала она, и в её голосе прозвучала настоящая, неподдельная борьба. -Дима... Дима не разрешил бы так. Без его разрешения я не могу. Извините.
Она разжала пальцы и отпустила его член. Тот качнулся в воздухе, всё ещё твёрдый и требовательный, но уже лишённый её тепла. Михаил замер на мгновение, и я ожидал вспышки гнева, подобной той, что видел на охоте. Но вместо этого его лицо озарилось какой-то странной, понимающей улыбкой.
— Хм. Хорошая ты девочка, - сказал он тихо и даже с какой-то гордостью. - Сразу увидел это в тебе. Верную. Преданную. Это большая редкость сейчас. Ну хорошо. Раз ты так решила, я поговорю с Димой завтра. А сейчас давай я вас отведу в ваш домик. Поздно уже.
Я почувствовал, как сильные, мозолистые руки подхватили моё безвольное тело, словно я был не взрослым мужчиной, а мешком с картошкой. Михаил легко, без видимого усилия, поднял меня с кровати и понёс на улицу. Ночной воздух, прохладный и напоенный запахом хвои, коснулся моего лица, но не принёс облегчения. Сознание всё ещё балансировало на грани, и я проваливался в темноту и снова выныривал из неё, словно поплавок на волнах. Помню, как оказался на нашей кровати в гостевом домике, как Соня легла рядом, и как тихо скрипнула дверь, когда Михаил ушёл.
Но перед тем как окончательно провалиться в сон, я увидел кое-что ещё. Соня лежала на спине и смотрела на свою ладонь. На ту самую ладонь, куда упала капля его смазки. Несколько прозрачных, блестящих следов так и остались на её коже. Она рассматривала их в тусклом лунном свете, льющемся из окна. Она поднесла руку к лицу и медленно, осторожно вдохнула аромат. Её ноздри слегка раздулись, а веки дрогнули. Затем, чуть приоткрыв губы и высунув кончик розового языка, она прикоснулась к этому месту. Одно лёгкое, почти невесомое касание. Губы сомкнулись, и она впитала в себя всё, что было на её коже, без остатка. Её глаза были закрыты,
Запах любимой женщины