темноте. Он ждал кого-то другого. Кого-то по имени Света.
И он называет её шлюхой. А значит... Скорее всего, он действительно вызвал на дом проститутку. А напился – для храбрости.
Пока она размышляла, плащ уже был полностью расстёгнут. Одной рукой сын немного отвел матери бедро, а палец второй руки уже вонзился между ног и теперь по-хозяйски шарил внутри вагины, как будто проверял, не спрятано ли там чего интересного.
Надя по-прежнему молчала. Она размышляла, что ей делать дальше.
Предположим, сейчас она остановит сына. Объявит себя матерью, возможно даже накричит, обзовёт развратником и пьяницей. Что дальше?
Он включит свет. Тут же выяснится, что мать вырядилась, как шлюха. В ошейник и сексуальное бельё. Что она поехала не в командировку, а в какое-то другое место.
К тому же, Женя прямо сейчас ковыряется в её вагине. Если включить свет, придётся преодолевать неловкость.
Нужно было остановить его сразу. А теперь... Она просто растерялась и проворонила нужный момент. Как будто проехала на поезде свою станцию, а теперь размышляла, рискнуть ли выпрыгнуть на ходу, пока поезд ещё не набрал максимальную скорость, или остаться в вагоне, просто расслабиться и ехать до следующей станции.
Почему она не сказала нужных слов сразу? Почему не остановила его? Дала ковыряться пальцем в вагине и мять сиськи, вместо того, чтобы сразу это прекратить!
Но стало слишком поздно. Пока Надя размышляла, поезд уходил всё дальше, набирая скорость. И выпрыгнуть сейчас казалось не лучшим вариантом. Лучше просто лежать и молчать. Доехать до следующей станции, а затем спокойно сойти.
Что произойдет, если она промолчит? Исход очевиден: Женя её трахнет. И что потом? Он – пьяный девственник. Сейчас он кончит за минуту и сразу уснёт. И тогда Надя тихонько возьмет свой фаллоимитатор и уйдёт, а утром сын, может, ничего и не вспомнит. Или подумает, что трахнул эту свою Светку. Или кого-то другого, но только не собственную мать, ведь у Нади есть надёжное алиби: её не было дома. Она скажет сыну, что была вчера в командировке, вот и всё.
И она решила молчать. Приняла это трусливое решение в тот самый момент, когда ощутила, что голый член – твёрдый и горячий – уже тычется между её бёдер, ищет вход.
Надя вздохнула и широко развела ноги, согнув в коленях. А чтобы сыну было проще найти нужное отверстие, она взяла руками половинки попы и раздвинула их в стороны.
Со страстным выдохом сын вонзил член в мать, да только не в вагину, а прямо в задницу: растянутую анальной пробкой и предварительно смазанную. Надя выпучила глаза.
«Не туда!» – хотела крикнуть она, да вовремя спохватилась.
Нельзя, чтобы сын узнал её по голосу.
Пришлось терпеть.
Член ходил в заднице туго. Она растянула половинки попы сильнее. Поначалу это не помогало, но вскоре член стал продвигаться легче. Он задвигался взад-вперед.
Надя лежала и молчала, понимая, что поезд уже несётся на всех парах. Выпрыгнуть из вагона невозможно.
Женя нагло лапал мать за сиськи, одновременно пердолил в жопу, и это длилось уже несколько минут. Надя всё ждала и надеялась, что он быстро кончит, но алкоголь, очевидно, оргазму не способствовал.
– Ах, какая классная писька, – проворчал Женя, вспомнив Серёгино правило номер два: делать пошлые комплименты.
Надя только рот открыла от удивления. Сын даже не понял, куда он засунул свой член.
– В интернете пишут, что после сорока писька вялая становится, хоть дрын засовывай, – бормотал Гоблин. – А у тебя вон какая тугая! Даже член с трудом влезает! А сиськи какие классные! Мягкие и большие. Не зря ты шлюхой пошла работать. Это твоё призвание!
Дневник вуайериста