пассивным, принимающим, давая ей контроль, которого ей так не хватало. В эти моменты их Плетение вспыхивало не ярким сиянием, а тусклым, тёплым светом, как угли в пепле - слабо, но всё ещё живое.
Параллельно с её восстановлением шли дебаты на самом высоком уровне командования Убежища. Данные с битвы были тщательно проанализированы. Факт оставался фактом: Эмма Керриган, в союзе с Аэроном Вангардом, оказалась способна не просто скрываться, а активно противодействовать и даже дестабилизировать вражеские капитальные корабли. Это делало её самым ценным стратегическим активом во всём секторе. И самым опасным.
Командующий обороной, старый воин, смотрел на голограмму с записью сбоя мальворианских систем. «Они теперь знают. Они знают её сигнатуру, знают, на что она способна. Следующая атака будет не тройкой «Пожирателей». Это будет ударный кулак, предназначенный для одного: захватить её или стереть это место с карты галактики, если захват окажется невозможен. Наше Убежище превратилось в мишень высшего приоритета.»
«Мы можем усилить оборону, - предлагал один из стратегов. - Установить дополнительные планетарные батареи, увеличить флот...»
«И тем самым ещё громче заявить, что мы тут что-то прячем! - парировала Вейла. - Нет. Они уже нашли нас. Вопрос в том, что они предпримут дальше. И как мы ответим.»
Аэрон, допущенный на эти советы как непосредственный участник событий, слушал молча. Он видел логику в словах командования. Его сердце разрывалось. С одной стороны - долг перед Убежищем, которое дало им приют. С другой - Эмма. Её безопасность. Её душевное состояние.
Именно Вейла, холодная логика учёного, выдвинула единственный разумный, но горький вариант. «Мы должны изменить парадигму. Пока она здесь, Убежище - статичная, уязвимая цель. Нам нужно сделать цель подвижной. Неприкасаемой. И... наступательной.»
Все взгляды устремились на неё.
«Вы предлагаете отправить их прочь?» - спросил командующий.
«Я предлагаю превратить их из оборонительного актива в актив разведывательный и наступательный. Аэрон - опытный Искатель. Эмма - ключ к пониманию мальворианской технологии. Вместе они могут путешествовать, оставаясь на шаг впереди погони. Они могут исследовать аномалии, связанные с «Архитектурой», искать её источник или другие подобные проявления. Они могут наносить точечные удары по критической инфраструктуре мальворианцев, используя её дар, не подвергая риску целые поселения. Они станут... грозой в ночи. Легендой, которая будет отвлекать на себя основные силы врага, пока мы укрепляем другие Убежища и ищем более традиционные способы противостояния.»
В зале повисло тяжёлое молчание. Это был приговор. Изгнание под видом миссии. Превращение двух любящих существ в кочевников, вечно бегущих от тени и бросающих вызов тьме.
«А если они поймают её?» - тихо спросил Аэрон.
«Тогда, - холодно ответила Вейла, - у нас будет информация о том, как они это сделали, и возможно, мы успеем подготовиться. Но если они возьмут Убежище и получат её здесь, со всеми нашими архивами и исследованиями... игра будет проиграна для всех.»
Аэрон понимал. Это был единственный путь. Не для того, чтобы спасти Эмму - её жизнь как раз подвергалась огромнейшему риску. А чтобы спасти идею. Сохранить знание. Дать другим шанс. И, возможно, найти способ положить конец войне не через уничтожение, а через... понимание. Через то, что пыталась сделать Эмма - показать другой путь.
Решение было принято. Им предоставят небольшой, но оснащённый по последнему слову техники корабль класса «Скиталец» - быстрый, малозаметный, с продвинутым пси-экранированием и лабораторией на борту. Вейла станет их связной, их «мозгом» на расстоянии, передавая данные и получая отчёты через зашифрованные квантовые каналы. Их официальный статус будет «Особая исследовательская группа «Эхо» с неограниченным мандатом на изучение аномалий, связанных с мальворианской угрозой». Неофициально... они будут приманкой. Изгнанниками-добровольцами.
Мои первые колготки!