— Вот и я точно так же себя чувствовал после первого раза, - кивнул он понимающе. — Главное правило - никого никогда не заставлять. Здесь только искреннее желание и любовь.
Днём мы всё-таки немного порыбачили. Но даже там всё было по-новому. Маша сидела у меня между ног, спиной ко мне, и я обнимал её, пока удочка стояла в держателе. Мама иногда наклонялась к нам и целовала то меня, то её. Никто не скрывал прикосновений.
Вечером у костра Маша вдруг предложила:
— А давайте завтра поедем домой немного пораньше? Дома гораздо удобнее. И у меня есть крутая идея для следующего раза… с мягкими верёвками, повязкой на глаза и разными игрушками.
Мама рассмеялась звонко и погладила дочь по бедру.
— Ох, наша маленькая, неугомонная развратница…
Я посмотрел на свою семью - и окончательно понял, что уже никогда не захочу возвращаться к прежней, обычной жизни. То, что ещё вчера казалось полным безумием и табу, сегодня ощущалось абсолютно правильным, естественным и необходимым.
Ночью секс продолжился ещё жарче и интенсивнее. Я уже почти не стеснялся, полностью отдавшись происходящему. Сначала я сосредоточился на маме. Она лежала на спине, широко раздвинув свои мягкие, полноватые бёдра, и смотрела на меня с такой смесью материнской нежности и откровенной похоти, что у меня перехватывало дыхание. Её красивая грудь третьего размера колыхалась при каждом вздохе, соски были твёрдыми и манящими. Я вошёл в неё жёстко и глубоко, толчками, которые заставляли её тело дрожать. Мама громко стонала, обхватывая меня ногами и прижимая ближе.
— Да, сынок… вот так… трахай свою мамочку сильнее, - шептала она хриплым от страсти голосом, запуская пальцы мне в волосы. — Глубже, милый, не останавливайся…
Пока я двигался в маме, отец трахал Машу рядом с нами. Их стоны смешивались с нашими, создавая невероятную симфонию удовольствия. Мама выгибалась подо мной, её округлый живот прижимался к моему, мягкие бёдра обхватывали меня тесно. Я наклонялся, целуя и посасывая её грудь, лаская языком соски, от чего она дрожала ещё сильнее. Её влажная, горячая киска плотно сжимала мой член, словно не хотела отпускать.
Потом мы поменялись. Мы с отцом одновременно вошли в Машу - я в её киску, он в попку. Она кричала от переполняющего удовольствия так громко, что птицы разлетелись с ближайших деревьев, а её тело билось в конвульсиях. Но даже в этот момент мама была рядом: она встала перед Машей, раздвинула ноги и позволила дочери лизать себя.
Мы экспериментировали долго и без всяких ограничений: ласкали друг друга руками, ртами, всем телом. Я снова вернулся к маме - поставил её раком и входил сзади, шлёпая по мягким бёдрам, пока она стонала и просила ещё. Потом мама сама села на меня сверху, активно двигая бёдрами, её большая грудь подпрыгивала перед моим лицом, и я жадно ловил соски губами. Отец и Маша были рядом, но в эти моменты всё внимание было на маме - на её стонах, на том, как она шептала мне нежные, запретные слова, на том, как её тело отзывалось на каждое моё движение. Она кончила несколько раз, сжимаясь вокруг меня и заливая мой член своими соками.
Каждое движение было наполнено страстью, нежностью. Мама гладила меня по щеке, целовала в губы и шептала, как сильно любит меня, как рада, что я теперь с ними.
Когда мы наконец затихли глубокой ночью, Маша, вся покрытая нашим семенем, прижалась ко мне тесно и прошептала:
Мокрое дело, или интим в душевой