потом медленно встал. Накинул тапочки, подошёл к кровати. На одеяле чисто. Никакой фиолетовой коробки. Он наклонился, проверил даже под подушкой — ничего.
— Ну, слава богу...
Он вышел в коридор. Тот же сумрак и тишина. Из ванной пробивался свет — дверь была приоткрыта.
Дима направился к ней. Шаг, ещё шаг. Он старался ступать бесшумно. Прислушался — ни стонов, ни звуков. Подошёл к двери вплотную. Остановился. Наконец решился — и заглянул.
*******
Денис стоял посреди ванной, абсолютно голый. Тетя Алина перед ним на коленях. На её шее еще блестели капли воды после душа, а тяжелые груди маняще покачивались в такт движениям рук. Она не смотрела ему в глаза — только на член. Взяла груди в ладони, сжала их, словно пробуя на вес, и придвинулась ближе, почти касаясь сосками его бедер.
— Ну, давай, — шепнула она.
Денис шагнул вперед. Он уперся членом в ложбинку между грудей — сначала просто прижался, чувствуя, как мягкая, податливая плоть смыкается вокруг ствола. Алина накрыла груди сверху ладонями, сдавила их сильнее, и член ушел глубже, утопая в этом влажном, жарком плену.
Денис начал двигаться. Медленно и тягуче, с удовольствием. Он скользил вперед-назад, и кожа ее грудей то натягивалась, то отпускала, неохотно даря секунду свободы. Каждый миллиметр трения отдавался в низу живота усиливающимся желанием. В этот раз все происходило при свете — и он мог жадно и бесстыдно разглядывать ее: шикарные, налитые сиськи, влажные от душа, то разъезжающиеся, то сжимающиеся вокруг него. Денис прикусил губу, чтобы не застонать вслух, но внутри все дрожало от кайфа.
Он видел, как Алина смотрит на него снизу вверх — взгляд стал маслянистым, в зрачках зажегся задорный хищный огонек. Она чуть приоткрыла рот, и от этого вида член дернулся сам собой, наливаясь сильнее.
Денис чуть подался вперед. Член выскользнул из ложбинки, прошелся по груди вверх, едва не задев подбородок. Алина даже ойкнула от неожиданности. На следующем движении он снова нырнул внутрь, а потом опять подался вверх — раз, другой, третий. Теперь головка почти касалась ее губ: на миллиметр, на волосок, но не касаясь губ. Алина чуть закатила глаза. Она позволяла ему все. Она даже чуть приподняла подбородок, как кошечка, подставляющая мордочку для ласки.
Денис задышал чаще. Движения стали шире, размашистее. Член скользил по влажной груди, оставляя за собой блестящую дорожку. Он чувствовал, как набухает головка, как ломит яйца томительной, почти болезненной тяжестью. Алина смотрела на это с отрешенным спокойствием —она позволяла племяннику исполнять свои грязные фантазии, ждала, когда он насытится, упиваясь его реакцией на её тело.
Очередное движение — член вынырнул из груди, прошел по ключице, по ямочке у горла и вновь замер у самых губ. Алина медленно наклонилась. Кончиком языка — влажным и скользким — она провела по головке, по самой ее верхушке, а затем быстро, по-девчоночьи чмокнула в это место.
Денис выгнулся и застонал — громко, сдавленно и некрасиво, как зверь. В следующее же мгновение он рванул вперед, выше, и из члена ударило — тугой, горячей струей прямо на грудь. Первая струя залила левую грудь, вторая растеклась по ключице, третья — уже тонкая — упала на пол.
Денис стоял на трясущихся ногах, вцепившись пальцами в скользкую плитку стены. Воздух застревал в горле, приходил толчками, как после долгого бега. Член еще дергался, выбрасывая последние капли, а Алина смотрела на них не отрываясь — снизу вверх. И только когда стало понятно, что это всё, она устало облокотилась на стенку позади себя.
Взаимность это счастье.