Мать повела плечом, не меняя позы. — Он мне не докладывает. Убежал куда-то. — Она выдержала паузу. — А что?
— Вы же собирались хлам разбирать?
— Посмотри на балкон. Всё сделали, и он ушёл. — В голосе скользнуло раздражение. — Ты чего привязался-то?
— Да нет, просто спросил. — Димка переступил с ноги на ногу. — То есть помощь уже не нужна?
— Нет. Я же сказала: всё готово.
Он глубоко вздохнул, собираясь с духом. — А можем мы… поговорить?.. Ну… про вчерашнее…
У Алины не было ни малейшего желания копаться в себе или в нём. Хватало сегодня собственных заморочек. Из головы не выходил Денис и их поцелуй. А особенно то, что она получала от этого удовольствие. Сын, конечно, не видел её внутренних переживаний.
— Я хотел сказать… — Димка запнулся. — Я не знаю, что тебе наговорил Денис, но… если ты не хочешь, тебе вовсе не обязательно...
"Господи, в кого он такой? — подумала она. — Неужели я такая же зануда? Всё анализирую, копаюсь в себе…". Эта мысль ей совсем не понравилась.
— А если хочу? Тогда что? — спросила она, поджимая губы.
Сын явно растерялся. Сидел, глядя в пол. В ней же взыграло что-то материнское, и в то же время злое. Он взрослый парень, почти мужик. Сколько можно жевать сопли? На фоне Дениса это было особенно заметно. Вот уж в ком мужское начало било ключом.
— Мам, что с тобой? — тихо спросил он.
— Что со мной? Это что с тобой?! Посмотри на себя! "Ой, я не могу так", "ой, я не хочу". Кисейная барышня! — она сорвалась. — Ты не хочешь, а Денис прекрасно может! И хочет!
Он молчал. Правда была горькой, но в чём-то она права. С этим нужно было что-то делать. Или хотя бы начать.
— Я… Я тоже хочу, — выдавил он, наконец.
— Что ты опять мямлишь? — переспросила она, всё ещё на взводе.
— Я тоже хочу! — громче, с вызовом, сказал он и расстегнул ремень.
Штаны упали, следом скользнули трусы. Алина посмотрела ему в глаза. Может, и правда он попробует что-то изменить в себе? Ну чтож... Она подвинулась ближе, взяла его член в руку. Кожа была гладкой и упругой — он уже начал набухать от прикосновения. Димка стоял, не глядя на неё, уперев взгляд в стену за её плечом.
Алина медленно провела большим пальцем по головке, чувствуя, как он вздрагивает. Потом сжала плотнее, двинула рукой вниз, к основанию, и обратно. Он нервно вздохнул сквозь зубы. Алина двигала рукой, чувствуя, как член каменеет, как кровь пульсирует под кожей. Крайняя плоть натянулась, головка стала влажной, маслянисто блестящей. Пока он смотрел в сторону, Алина незаметно лизнула палец, ощутив солоноватый привкус. Она смотрела на него снизу вверх, но он всё так же отводил взгляд, лишь сжимая челюсти.
Тогда она взялась двумя руками: левой обхватила мошонку, пальцами ощущая, как она натянулась и подрагивает, правая продолжала дрочить — натягивала кожу туда-обратно, всё быстрее, чувствуя, как член тяжелеет, как набухает каждая жилка. Димка глухо застонал, когда её круговое движение большим пальцем по головке вызвало всплеск удовольствия. Через минуту он кончил. Дрожь прошла по его телу волной, он подался вперёд, и несколько густых, горячих струй с силой выплеснулись на пол, растекшись белесоватой лужицей по паркету. Ещё одна капля повисла на её пальцах.
Алина опустила руку. Димка молча натянул трусы, застегнул ремень. Они оба смотрели на пол — на эту маленькую лужу.
— Тряпка в прихожей, — спокойно сказала Алина. — Убери за собой.
эндорфин