двинулся к выходу. На улице было душно — шли последние теплые осенние деньки. Мусорный контейнер стоял в самом конце двора, у гаражей. Пока он бегал туда-сюда, футболка окончательно прилипла к спине, на лбу выступила испарина, а в глазах начинало щипать от пота.
Последнюю коробку он выкинул в бак почти торжественно: бросил с расстояния, глядя, как она описывает красивую дугу. Денис вытер лицо ладонью, поправил сползающие джинсы и побрел обратно.
Открыв дверь, он тут же уперся взглядом в блестящий мокрый пол в коридоре. Тетя Алина стояла с тряпкой в руках — как раз домывала последний участок у порога.
— Неужели это всё? — выдохнул Денис, переступая порог.
— Да вроде, — усмехнулась она, взглянув на него. — Весь мокрый.
Он прошел в ванную, сполоснул руки и вернулся.
— Ну и где мой обещанный поцелуй? — спросил он, чуть улыбнувшись.
Тетя Алина выпрямилась, оставив тряпку. Она посмотрела на него — на прилипшую мокрую футболку, на капли пота на висках, на уставшие глаза. Хотела отшутиться, но его вид — действительно уставший, действительно вымотанный — заставил ее смягчиться.
— Ладно, — сказала она коротко и шагнула к нему.
Она наклонилась и быстро чмокнула его в губы. Но когда хотела отойти, он не отпустил. Его ладонь легла ей на поясницу. Она хотела что-то сказать, но он наклонился и поцеловал её в губы.
Сначала это было крайне неловко. Она даже растерялась. Его губы были чуть солеными. Она вновь попыталась отстраниться, но он не дал — надавил сильнее, и в следующую секунду она почувствовала, как его язык толкается ей в губы: раз, другой, третий.
Алина подняла руки, уперлась ему в грудь. Хотела оттолкнуть, но он не позволил — обнял её крепче, прижал к себе так, что она почувствовала влажную футболку и то, как быстро билось его сердце. Она снова дернулась… безрезультатно.
И тут она расслабилась. Выдохнула и приоткрыла рот.
Незамедлительно его язык настойчиво проник внутрь — теплый и уверенный. Он двигался внутри неё, проводя по её губам, коротко касаясь её языка. Она невольно ответила, очень неуверенно, потом смелее. Её кисти, всё еще лежавшие на его груди, сжались в кулаки, а затем разжались.
Она начала отвечать: сначала её язык чуть коснулся его, потом — более настойчиво. Она повела языком внутри его губ, чувствуя, как внутри, чуть ниже живота, разливается странное и давно забытое тепло. Щеки покраснели, и она почувствовала, как намокают трусики — стало тепло и влажно.
Поцелуй длился. Она почти забыла, где она и кто он. Будто качалась на волнах. Чувствовала только его дыхание, мягкость его губ и игру языка. Ей стало хорошо. Очень хорошо. Почти слишком.
Наконец она собрала всю волю, какая у неё была. Уперлась руками ему в плечи и, резко мотнув головой, разорвала поцелуй. Щеки горели. Она сделала шаг назад.
— Так! — повысила она голос. — Это уже хамство!
Она стояла, тяжело дыша и глядя на него. А внутри, против воли, разрасталось гаденькое чувство. Ей понравилось. Она сама этого хотела. И стыдно ей было именно за это — а не за то, что он сделал.
Денис молчал. Он смотрел на неё — мокрый, красный, сбитый с толку. Он и сам не ожидал от неё такого.
Уйдя в свою комнату, он тяжело перевел дух и пробормотал: — Блин… Да сколько можно… Когда уже…
*******
Димка вернулся позже, чем рассчитывал, время было уже около двух. Алина сидела на диване с пультом в руках, откинув голову на спинку и отдыхала.
Вальриса. Компромисс (часть 3)