— и скрылась в подземном переходе. Андрей проводил её взглядом. Что-то менялось. Не глобально, не драматично, но менялось. В этих мелких жестах — поцелуй в губы, «может, и возьму», задержавшаяся на плече рука — было что-то новое. Что-то, чему он пока не мог подобрать название.
Рабочая неделя покатилась по накатанной колее. Андрей погрузился в логистические схемы, переговоры с поставщиками и бесконечные правки отчетов. К среде он уже почти забыл о соседях напротив — по крайней мере, в дневные часы. Но вечера...
Вечера становились странным ритуалом.
В понедельник они вернулись домой почти одновременно. Марина действительно что-то приготовила — пасту с морепродуктами, открыла бутылку белого. Ужинали при свечах, и это было похоже на свидание, а не на рутинный приём пищи после работы. Они болтали о мелочах — о её новой коллеге, которая постоянно опаздывает, о его дурацком совещании, где региональные менеджеры два часа спорили о цвете новых бланков. Но под этой лёгкой болтовнёй ощущалось подводное течение — оба ждали, когда за окном стемнеет.
— Ты сегодня какая-то... взбудораженная, — заметил Андрей, разливая остатки вина.
— Просто день был долгий. И потом, — она бросила быстрый взгляд в сторону окна, — интересно, будет ли сегодня продолжение. Или та суббота была разовой акцией.
— Думаешь, у них там расписание? — усмехнулся он. — Типа, понедельник — выходной, вторник — групповая сцена?
— Не знаю. Но хочется узнать.
Они переместились на диван, когда за окнами сгустились сумерки. Свет в гостиной не включали — это уже становилось традицией. Только торшер в углу отбрасывал мягкий оранжевый круг. Окна напротив зажглись около девяти. Сначала одно, потом второе.
— О, смотри, — Марина выпрямилась. — Сегодня по-другому.
В первом окне на этот раз была не та женщина, что в субботу. Эта была миниатюрной, с короткой стрижкой и каким-то тёмным пятном на плече — издалека казалось, что татуировка. Она ходила по квартире в одном кружевном белье, чёрном, резко контрастирующем с её светлой кожей. В руке — бокал с чем-то янтарным. Она то появлялась в кадре, то исчезала, и в её движениях была какая-то нервная, нетерпеливая энергия — она явно ждала кого-то.
— Кажется, у них там целый гарем, — пробормотал Андрей. — Или это эскорт.
— Почему сразу эскорт? Может, у них просто... много друзей.
— Друзей, которые ходят голыми?
— У каждого свои друзья, — парировала Марина, и в её голосе прозвучала усмешка.
Через несколько минут в комнате появился мужчина — тот самый, высокий и мускулистый. Он подошёл к женщине сзади, и его большие ладони легли на её узкие плечи. Она откинула голову назад, подставляя губы для поцелуя, и он поцеловал её — долго, глубоко, так что даже издалека было видно, как их языки сплетаются. Потом он развернул её к себе и начал расстёгивать лифчик. Медленно. Дразняще. Она не помогала, просто стояла с бокалом в руке и смотрела на него снизу вверх.
— Ей нравится, когда её раздевают, — прошептала Марина, и Андрей почувствовал, как её рука скользнула по его бедру.
Они начали танцевать — под какую-то неслышимую музыку, медленно и тягуче. Его руки скользили по её телу: талия, бёдра, ягодицы. Она прижималась к нему всем телом, тёрлась, как кошка, и её кружевные трусики были единственным, что ещё оставалось на ней. Когда он стянул и их, она осталась полностью обнажённой, и её миниатюрная фигура в янтарном свете казалась статуэткой из слоновой кости. Высокий мужчина опустился перед ней на колени, и она запустила пальцы в его волосы, притягивая его лицо к своему животу, ниже...
Mass Effect. Контракт любовника