и в этой замедленной чувственности было что-то ещё более интимное.
— Смотри, — прошептала Марина, не отрываясь от его губ. — Они кончают. Вместе. Видишь, как они замерли? Как дрожат? Красиво же.
Андрей уже не смотрел в окно. Он смотрел на жену, на её приоткрытые губы, на то, как подрагивают её ресницы, как пальцы продолжают скользить по его плоти — уже почти машинально, потому что всё её внимание было там, в чужом оргазме.
— Марин, — позвал он тихо.
— М? — она перевела на него затуманенный взгляд.
— Ты говорила, что меняешься. Что ты чувствуешь что-то новое. Что именно?
Она на секунду задумалась, не прекращая мягко поглаживать его член. Потом сказала:
— Я будто проснулась. Двадцать лет я знала, кто я. Жена. Хозяйка. Администратор в салоне. Женщина, которая носит старый халат и не умеет глотать сперму. Удобная, предсказуемая. А теперь... теперь я смотрю на них и понимаю, что можно иначе. Можно хотеть. Можно не стесняться своих желаний. Можно быть страстной, грязной, ненасытной — и это не делает меня плохой женой. Понимаешь?
Андрей накрыл её руку своей, останавливая.
— Ты всегда была страстной. Просто я, наверное, разучился это видеть. Мы оба заснули.
— Нас разбудили, — она улыбнулась, кивнув на окно. — Немного бесцеремонно, но эффективно. Ты не против?
— Нет. Если это делает тебя счастливой.
— Делает. Но я хочу большего. Хочу смотреть. Хочу знать, что они видят нас. Хочу... — она запнулась, подбирая слово, — качественного кино. С крупными планами. С деталями. Ты как, готов к прокачанному уровню?
— Готов, — сказал он, хотя сердце колотилось где-то у горла.
— Вот и отлично, — она чмокнула его в губы и, отпустив его член, элегантно сползла с дивана. — Тогда завтра продолжим. А сейчас я хочу, чтобы ты трахнул меня так же, как он её. У окна. Пусть знают, что мы тоже не лыком шиты.
И Андрей, ни секунды не колеблясь, подхватил жену на руки и понёс к панорамному стеклу, за которым город жил своей ночной жизнью, а в одном конкретном окне медленно гасили свет.
Суббота началась с солнца. Яркого, холодного, почти зимнего, но солнца. Андрей проснулся с ощущением, что сегодня что-то произойдет. Это было иррациональное предчувствие, но оно зудело где-то под ложечкой, как перед важной сделкой.
Марина уже встала и хлопотала на кухне. Пахло кофе и свежей выпечкой — она, видимо, успела сходить в ту самую пекарню внизу. Он вышел в гостиную, заспанный, в пижамных штанах, и застал жену стоящей у окна.
Она была уже полностью одета. Легкий кашемировый свитер, юбка-карандаш, туфли-лодочки на небольшом каблуке. Для домашнего субботнего утра — чересчур. Для выхода — в самый раз. Но она явно не собиралась никуда выходить.
— Ты куда-то собралась? — спросил он, целуя её в висок.
— В магазин, — ответила она как-то рассеянно. — За продуктами для ужина. И ещё... за одной вещью.
— За какой?
— Сюрприз.
Она ушла около полудня, оставив Андрея в компании воскресных газет и остатков кофе. Он пытался читать, но мысли путались. Сюрприз? Какой ещё сюрприз? Он перебирал варианты, от невинных до пугающих, и ни один не казался правильным.
Марина вернулась через два часа с пакетами из гастронома и одной небольшой коробкой без опознавательных знаков.
— Что это? — спросил он, кивая на коробку.
— Терпение, — она спрятала коробку в шкаф в прихожей. — Вечером узнаешь.
Остаток дня прошел в странном, тягучем ожидании. Марина готовила ужин — действительно стейки, с травами и сложным соусом, который требовал внимания и времени. Андрей пытался помочь, но был изгнан с кухни за «путание
Земной рай. Часть первая: Балканы. Глава третья: Скадарское озеро.