перед ней, и его член — длинный, прямой, с обнажённой тёмной головкой — упирался ей в губы. Она приоткрыла рот, и Андрей увидел, как она медленно, почти дразняще обводит языком головку по кругу, собирая выступившую каплю. Потом её губы сомкнулись вокруг ствола, и она погрузила его в рот — глубоко, до самого корня, так что её нос уткнулся в жёсткие тёмные волосы у основания. Её горло дёрнулось, она сглотнула, не выпуская член, и Андрей настолько ясно представил этот момент, что невольно задержал дыхание.
Тем временем стройный мужчина занял место высокого между её бёдер. Он не стал медлить — просто припал ртом к её вульве и начал работать языком: быстро, жёстко, с той самой техничностью, которую Андрей уже научился узнавать. Женщина застонала — это было видно по тому, как дёрнулись мышцы её живота, как она на мгновение выпустила член изо рта и запрокинула голову, прикрыв глаза. Но высокий мягко положил ладонь ей на затылок и вернул обратно, и она подчинилась — жадно, благодарно, как будто именно этого и ждала.
Вся сцена выглядела почти постановочной — настолько точно были выстроены движения каждого из них. Андрей не мог оторваться. Он смотрел на то, как стройный работает языком — быстро, ритмично, явно сосредоточившись на клиторе, — и видел, как сокращаются мышцы её бёдер, как подрагивает живот, как капли пота стекают по внутренней стороне её ляжек. Он видел влажные пятна на обивке кресла под ней — она текла так обильно, что смазка оставляла следы на ткани.
Высокий тем временем начал двигаться сам — не глубоко, только головка исчезала между её губ с влажным, чавкающим звуком, который Андрей не слышал, но мог легко представить. Он держал её за волосы — мягко, но настойчиво, задавая ритм. Её рука всё ещё ласкала его яички, перекатывая их в пальцах, и это было настолько интимно, настолько не похожим на всё, что он считал привычным, что у Андрея перехватило дыхание.
Он вдруг поймал себя на том, что сравнивает. Снова. Он смотрел на то, как она глотает этот чужой, огромный член — без страха, без брезгливости, с явным удовольствием, — и перед его глазами всплыла Марина. Её вечно сжатые губы, её колебания, её «я не могу, извини». И тот факт, что Марина не могла — а эта женщина могла, и не просто могла, а наслаждалась, — резанул его острее, чем он ожидал. Не унижением, нет. Скорее, странным сожалением, которое он сам не мог объяснить. Он вдруг подумал, что для кого-то подобная близость может быть абсолютно естественной, без внутренней борьбы и постоянных сомнений.
Он опустил бинокль. Сердце колотилось. Член в штанах ныл тупой, требовательной болью. Он сделал несколько шагов по гостиной, пытаясь унять дрожь в руках. Налил воды из графина, выпил залпом. Холодная жидкость немного отрезвила, но картинка, увиденная в линзах, уже впечаталась в память, словно намертво отпечаталась в памяти.
Через несколько мгновений он снова потянулся к биноклю. Любопытство оказалось сильнее. За окном сцена достигла кульминации. Казалось, женщина уже перестала замечать всё вокруг — её тело сотрясала крупная дрожь, бёдра сжимались вокруг головы стройного мужчины, пальцы вцепились в волосы высокого, и она явно кричала — рот был открыт, голова запрокинута. Оргазм накрыл её так мощно, что высокий отступил на шаг, давая ей пространство, но она сама потянулась за ним, поймала губами его член и буквально втянула в себя — жадно, будто утоляя жажду.
Высокий кончил первым. Андрей увидел, как дёрнулся его кадык, как напряглись мышцы живота — и как он
ОСОБО ВАЖНОЕ ЗАДАНИЕ