Мы начали медленно двигаться. Мои руки сразу легли ей на ягодицы, сжимая. Аня вздрогнула, но не отстранилась. Через минуту она уже прижималась ко мне плотнее, и я почувствовал, какая она мокрая между ног.
Семеныч и Света танцевали совсем рядом. Он уже не скрывал рук — одна гладила её грудь, вторая сжимала зад. Света тихо стонала ему в шею и сама вела ладонью по его члену.
Аня видела это. Она подняла на меня мутные глаза и тихо, почти жалобно сказала:
— Сань... с собой такое впервые. Мне... неловко. Я никогда так не делала.
Я провёл ладонью ниже, между её ягодиц, и почувствовал, как она слегка раздвинула ноги навстречу.
— Просто танцуем, — тихо ответил я. — Ничего страшного.
Она кивнула, но щёки горели. И несмотря на слова про неловкость, её тело уже само прижималось ко мне сильнее, а дыхание стало тяжёлым и частым. Аня всё ещё прижималась ко мне, дыхание частое, голос дрожал:
— Сань... мне правда неловко. Я никогда так...
Я гладил её по спине, потом ниже, по ягодицам, и тихо, спокойно сказал ей на ухо:
— Тише. Это просто танцы. Отдых. Веселье. Мы же в санатории, ночь, никто не видит. Просто расслабься. Ничего страшного не происходит.
Она кивнула, уткнувшись лицом мне в шею. Её тело постепенно перестало быть таким напряжённым. Она даже чуть сильнее прижалась бёдрами, когда моя ладонь снова прошла между её ног.
Семеныч в этот момент отстранился от Светы, но руку с её задницы не убрал. Посмотрел на нас и низко, спокойно сказал:
Семеныч стоял рядом со Светой, рука спокойно лежала у неё на бедре, и смотрел на Аню.
— Санёк, — сказал он негромко. — Я Анькин пропуск на проходной столько лет видел, что уже наизусть помню. Каждый день. А вот её саму... так толком и не рассматривал никогда. По-настоящему.
Он чуть кивнул в её сторону.
Аня стояла, опустив глаза, щёки горели. Света слегка удерживала её руки, не давая снова закрыться.
Семеныч продолжил спокойно:
— Ну что, Аня? Позволишь на тебя взглянуть? Как следует.
Аня медленно подняла взгляд на меня. Я кивнул. Она тихо, почти шёпотом ответила:
— Хорошо... смотрите.
Семеныч смотрел молча.
Его лицо почти не изменилось — всё та же тяжёлая, спокойная полуулыбка. Только глаза стали темнее и внимательнее. Он медленно провёл взглядом по Ане сверху вниз: по груди с твёрдыми сосками, по животу, по тому, как я грубо держал её руки, и особенно по раскрытой мокрой промежности.
Когда я пальцами растянул ей губы, он чуть прищурился и тяжело выдохнул через нос. Член в этот момент заметно дёрнулся во рту у Светы. Он положил ей на затылок вторую руку и чуть глубже насадил, но глаза так и не оторвал от Ани.
— Хорошая... — низко, почти хрипло сказал он. — Молодая, чистенькая. И уже вся течёт. Видно, что давно не давали нормально размять.
Он ещё раз медленно оглядел её, будто запоминая, и коротко кивнул мне:
— Держи её так. Не закрывай. Хочу ещё посмотреть.
Света продолжала работать ртом, но Семеныч уже почти не обращал на неё внимания. Весь его тяжёлый взгляд был прикован к моей жене, которую я сам раскрывал перед ним.
Я отпустил Анины запястья и слегка нажал ей на плечи.
— На колени.
Она посмотрела на меня мутными глазами, секунду помедлила, потом медленно опустилась. Встала на колени прямо передо мной на траве. Руки дрожали, когда она расстегивала мне ширинку и доставала уже каменный член. Она провела языком по головке и взяла в рот — неглубоко, неуверенно, но старательно.
Непутёвая попутчица